На кухне среди горы использованной посуды сидела мама. Ее состояние было наплевательским. Вообще все последнее время я помнил ее только такой. Равнодушной, болезненной, безэмоциональной. Конечно, это ее жизнь и лезть мне туда не стоило, но если человек губит сам себя, нужно поговорить. Это было жизненно важным.
Не буду описывать в красках весь наш разговор. Она обвинила меня в моем виде, в том, что я дерусь, наплевал на учебу. Я обвинил ее в таком образе жизни, в том, что она плевала на меня. Мы, как будто стоили друг друга, но одно было ясно точно – к компромиссу не прийти.
В этот день я услышал еще много криков и истерик. Вечеринка быстро завернулась. Люди стали расходиться, многие были недовольны и косо смотрели на меня. Я чувствовал себя ненужным. Никому. А эти люди были для нее важнее.
Опять посыпались оскорбления в сторону отца. Как матери было тяжело. Какая плохая жизнь и т.д.
Я не имел рычагов влияния на нее. Она ждала, пока я закончу школу и пойду в армию. Наверное, чтобы не мешать устраивать вечеринки. Ведь сейчас я пришел и все испортил.
Дальше стало еще хуже. В ход пошла посуда. Тарелки, стаканы, ложки и вилки – все это летело в стены и с грохотом билось об пол.
Изнеможденный, я схватил сумку, закинул туда несколько вещей, деньги, которые удавалось откладывать, и вышел из квартиры.
Разговаривать было бесполезно. Нужно было просто уйти. Уйти и никогда не возвращаться. Злоба и отвращение двигали мной.
Я вышел из подьезда, сел на лавочку во дворе и подпер руками голову. Что делать я не знал.
- О, привет, заступник ботаников – услышал я неподалку.
Это была Вика, та самая Вика, из-за которой все и началось.