В продолжение темы о летнем театре в Малаховке попытаюсь рассказать о великих актерах, выходивших на его сцену.
Впервые Фаина Фельдман получила роль именно в Малаховке в 1916 году с помощью Е. Гельцер. Играла крохотные роли, но была принята в театральном кругу. Пров Садовский видел большой потенциал в этой совсем еще юной девице. Здесь она смотрела игру корифеев сцены, находясь рядом с ними, и набиралась опыта.
Влюбленность была состоянием души Фаины Фельдман. Раневской она стала позже, взяв себе псевдоним из пьесы Чехова «Вишневый сад». Не открою большого секрета, рассказав о том, как, глядя на подхваченные ветром купюры, в которых она очень нуждалась, Фаина сказала: «Денег жаль, зато как красиво улетают!» Это было созвучие души чеховской героини и самой актрисы. Ее кавалер тут же сказал: «Да ведь вы Раневская!»
О влюбленности – недаром о Раневской говорят, что она была «замужем за театром». Все ее душевные силы были направлены туда. Однажды она даже умудрилась влюбиться не в актера, а в главного героя пьесы, в которой играла, причем до слез, до обморока!
Юная Раневская была влюблена и в Станиславского. Как раз в Малаховке она бежала вслед за его пролеткой с криком: «Милый! Милый мальчик!»
Она упала в обморок, услышав рядом с собой голос обожаемого Качалова.
Необыкновенно распахнутая душа, открытая, откровенная и чистая.
Признания публики в те годы она так и не получила, выступала в провинциальных театрах, даже голодала, но на всю жизнь сохранила любовь к искусству и преклонение перед талантом.
Это величайшая черта – почитать талант другого человека и дана она единицам душевных альтруистов, подобных Раневской.
В актерской среде это такая редкость, что и сравнение подобрать трудно. А ее вообще сложно сравнивать с кем-либо. Настолько начитанную, умную, глубочайшую актрису, которая гордо несла по жизни и свою не признанность и непонимание режиссеров и одиночество. Всем известно о ее противостоянии с Завадским, не дававшим ей серьезных ролей в театре им. Маяковского. Возможно, под маской циника она пыталась скрыть сильную боль и разочарование.
Совсем не хочется упоминать ее крылатые фразы по многим причинам. Они на слуху, да и не верится, что все сказано именно ею.
Я не удивляюсь дружбе Раневской и Ахматовой. Они обе были в Ташкенте во время войны, там и познакомились. Мне иногда кажется, что даже не будь тех страшных событий, эти две могучие женщины непременно нашли бы друг друга. Одно время я даже мечтала быть собакой Мальчиком, чтобы сидеть у их кресел и слушать их беседы.
По-моему Марина Неелова рассказывала о том, что в доме Раневской нельзя было не только похвалить какую-либо книгу или вещь, но просто показать свою заинтересованность. Эту вещь хозяйка тут же дарила. Поэтому сама Неелова, будучи подругой, старалась соблюдать политес по отношению к Фаине Георгиевне, абсолютно равнодушной к быту, вещизму. Словом, ко всему, чем так дорожит нынешний бомонд, или те, кто себя к нему причисляют.
Нежностью хочется всю страницу облить, как чернилами не имеющими цвета, так безмерно люблю и уважаю эту неповторимую женщину.
Об этой актрисе можно писать бесконечно. У многих читателей найдется одна или несколько любимых ролей, сыгранных Фаиной Георгиевной. Их могло бы быть больше. Хотя, история не терпит сослагательного…
