Перед тем, как поговорить о фантастике с психологом Людмилой Паруковой, я задала в фейсбуке френдам вопрос: "Какой ваш любимый сюжет в фантастике", и переводчик Иван Ющенко меня исправил, сказал, что нет сюжетов фантастических, есть сюжеты философские, которые можно реализовать только в рамках фантастической обстановки. И тогда читатель их «съест». А главное в фантастике не сюжет, а любование причудливыми обстоятельствами, игра с абсурдом, опьянение фантазии. Но, может быть, кроме этого главного - любования обстоятельствами, есть еще второстепенное, но тоже значимое?
- Люда, я слышала такое мнение психологов, что, когда дети читают сказочные истории, там есть элемент сотворчества. Потому что они достраивают эти миры, наполняют их. А для взрослого человека возможен ли такой процесс достраивания реальности?
- Конечно! Фантастику читает человек, скорее всего, с уже развитым воображением. Почему некоторые люди уходят в фантастику. Мир прозаичен, впрочем, я не хочу, сказать, что мир скучен, но когда человек обладает определенным уровнем воображения, творчества, то в жизни, может быть, не хватает моментов, которые позволили бы пережить опыт трансцендентный. Проживая, присоединяясь к персонажу, к герою, ты, может быть, сам что-то переосмысливаешь. То есть, как бы за меня действует персонаж, присоединившись к которому, я могу почувствовать: «Я тоже так могу». Самотерапия. И, возможно, чтение фантастики развивает вариативность, то есть способность видеть с той и другой стороны. Не зря же говорят, что дети, которые читали Гарри Поттера, более эмоционально чувствительные, более эмпатичные, чем те, кто не читали.
Но, вспомним, фантастика всегда считалась несерьезным жанром. На тебя так смотрели: «Ерунду какую-то читаешь». А еще и категорию фэнтези, отличную от научной фантастики. Потому что научная фантастика – это все-таки наш мир, его будущее, с учетом научных теорий, то есть, каким он когда-нибудь может стать, куда нас заведет научно-технический прогресс. А фэнтези – несуществующий мир и строй: волшебство – часть реальности, существование чародеев, магов, божеств. Но что объединяет всю литературу? Антропоцентричность. То есть человек. Даже в несуществующих мирах фэнтези. Пусть даже это эльфы, гномы, но они все-равно с человеческим характером, внешностью, страстями, эмоциями, отношениями.
Это значит - представления о человеке переносятся на новую какую-то площадку. То есть проживание человеком жизни в новых, пусть нереалистичных формах, которые помогают ему так или иначе высветить грани, которые в свою очередь позволяют ему пройти свой путь, путь героя. В начале сюжета герой обычно несовершенен, его ставят в обстоятельства, где задача его, превозмогая трудности и преграды, пройти некий квест и достичь цели. Ему даются помощники в виде магических существ или артефактов. И почему это называется путь героя. Потому что постепенно человек принимает знания о себе, понимание себя, он совершенствуется, приходит к определенному долгу, становясь лучше. Или краху. Есть же и такое в фантастике, когда человек не преодолевает обстоятельства и погибает.
- У Нила Геймана в «Никогде» (или «Задверье» в другом переводе), герой - обычный человек, кажется, клерк. Его заносит волей судеб в реальность с могучими ангелами и магией, где он ничего героического, как Тарзан, не делает. И по-моему, когда решающая битва, не он дерется, он не Боец, не приспособлен к битве.
- Он не обязательно должен стать супергероем. Он вырастает как личность, оставаясь таким же слабым, начинает понимать и принимать себя. Когда мы говорим о перерождении, то имеем в виду нравственное перерождение. Становится морально сильнее, закаляется дух, это значит, что может быть на некоторые вещи он начинает смотреть по-другому, более осмысленно, более гибко.
- Мне сразу на ум пришла сага «Волшебник Земноморья» Урсулы Ле Гуин, где первая книга – борьба с Тенью. Там Тень своими действиями вызвал сам главный герой, маг Ястреб. Молодой, талантливый, горделивый. У него потом несколько лет жизни превратились в бегство от Тени. Тень воплощала в себе холод, смерть, поглощение, агрессию. Но потом он повернулся к ней лицом и назвал ее своим именем.
- Это как раз в юнгианской психологии один из центральных моментов в терапии – повернуться к Тени лицом. Вместо того, чтобы тратить гигантское количество энергии на сохранение дистанции с Тенью. И потом можно тратить эту энергию себе во благо.
- Кроме фэнтези, где волшебство, еще есть мир постапокалиптичепский. Я знаю, что есть прямо поклонники жанра, когда отсутствие красок, все серое и черное.
- Крайние степени выживания буквально в нечеловеческих условиях. Очень жесткая борьба за жизнь.
- И бесплодные земли. И новая жизнь, если и будет, то только чудом.
- И бескомпромиссные решения, потому что в таких условиях как по-другому. Мир без полутонов. Напоминает подростковое дихотомичное мышление.
- Кто выбирает такие книги с такими обстоятельствами? Люди, которые находят психологическом возрасте подростка?
- Люди, которым так проще. Для которых нет полутонов: мир черный или белый, человек плохой или хороший. Я обратила внимание, что так очень часто проявляют себя компьютерщики, они же имеют дело с алгоритмами. А когда с компьютерщиками работаешь – очень сложно, нет полутонов. Они не бесчувственные, но, возможно, это профессиональная деформация - дихотомичность мышления. Это психологическая проблема, когда ребенок, уже выросший, не научился, что все не так полюсно.
- Другая фантастическая история – когда человек живет с ощущением, что ему что-то не сказали. Потом выясняется, что есть предыстория и тайна, как в том же Гарри Поттере. И еще выясняется, что кроме обычного мира, есть другой , скрытый, допустим, тайная организация, и они имеют доступ к артефактам, тайным знаниям. Кто выбирает такие книги: от меня что-то скрыли, утаили, а потом, ура, я нашел своих — волшебников или паранормальщиков?
- Это про одиночество определенное. Когда человек хочет найти какое-то знание, значит, он одинок в этом обществе, в этом мире. И когда он находит своих – это приобретение друзей, покровительства, возможностей. И тогда у него проживание в этом мире становится более комфортным, понятным. Да, я думаю, что этот сюжет «Я не такой, как все» - это об одиночестве. Есть ведь такой тест: «Не кажется ли вам, что вы инопланетянин?», чтобы показать интроверсию, определенную шизоидность (не путать с шизофренией). Ребенок, который чувствует себя изгоем, не принимаемый сверстниками в какой-то мере, унижаемый, одинокий, открывает мир, где он побеждает, сильный и смелый. Он там нужен. Он там не одинок, там есть те, кто могут ему помочь. Крайний вариант – это вообще уход в мир фантазии, его ничего не интересует в реальности, те же компьютерные игры. Это является уже проблемой, такая зависимость.
- Хотела спросить, что это за история встречается в книгах, когда у женщины отношения с мужчиной из воды. Это и сказка Андерсена «Болотный царь». И вспомнить клип к песне Земфиры «ПММЛ», и фильм «Форма воды».
- Напоминает: девушка и дракон. История, идущая из средневековья.
- Дракон огнедыщащий, а эти выходят из воды или обитатели воды.
- Это все про Чудовище. Истории, где иногда Чудовище может воспылать страстью к земной женщине. В идеальном варианте Чудовище превращается в прекрасного принца, расколдовывается, либо становится домашним, укрощенным. Сюжет для сказок и жизненных сценариев. Когда девушка ищет или связывается с Чудовищем, чтобы переделать его потом в приличного человека. Чудовище — в том контексте, что это борьба с обстоятельствами и в конце вознаграждение в виде счастья.
- Почему там везде женщина? Нет истории романа мужчины и чудовища.
- Если брать архетипы опять же, да и с точки зрения биологии, то женский образ – это рождение, взращивание, пестование, воспитание. Вкладывание, переосмысление. А мужской – это освоение, захват, экспансия.
- Ну они же все там, кроме болотного царя, с виду ужасные, но прекрасные внутри, что их переделывать?! Только черный болотный царь – агрессивный, холодный. Хотя женщина там с ним под водой жизнь прожила, ребеночка родили – часть дня лягушку, часть дня девицу.
- Может быть, это про инаковость.
- А что у нас в нынешних обстоятельствах инаковость?
- Общество сейчас достаточно нетолерантно ко всему. Инаковость – это национальность, вероисповедание, сексуальная ориентация. Это все про принцип «свой – чужой!». Свой – такой же, как я. А чужой – враг, плохой автоматически. И тогда, как в сказке про болотного царя, толерантность через соединение в браке, через рождение ребенка.
- Но если я правильно понимаю, нетерпимость к инаковости, это же внутри сидит, социальные табу. Старая, старая история.
- Поэтому и проигрывается бесконечно. И тогда человек, который себя чувствует не таким, инаковым, присоединяется через книгу, начинает себя чувствовать своим в мире.
- Есть еще сюжет, когда главный герой попадает в параллельный мир, такой же, как Земля, (там может быть вереница миров) или проникает через специальный забор или локацию, которую не все подряд могут найти. И там, в этом месте развитие не пошло по пути технического прогресса, то есть мир представляет собой обширные зеленые земли. Или как у Крапивина, мир, где нет развитой индустриальной составляющей, они сами садят картошку, болезни лечат магией. У Крапивины этот мир, кстати, может еще и трансформироваться. О чем это говорит, когда для человека привлекательны такие параллельные миры?
- То есть, там, в этих мирах, доцивилизационное время? И ты начинаешь применять то, что в твоем мире элементарно, а здесь…
- Или познаешь эти земли, исследуешь.
- Может быть это такая экотерапия. Общение с растениями, с животными, отшелушивание того наносного, что несет цивилизация. От бездушности технического прогресса к более эмоциональному, теплому, более восприимчивому. Это тактильность, это когда ты участвуешь в таком таинстве, как рост семечка. Жизнь появляется из семечка – это реально таинство. Мы живем рядом с таинственным, но не замечаем.
- У Саймака в романе «Все живое», роман написан был в середине шестидесятых, город под угрозой того, что на него сбросят бомбу. И вот главный герой попадает в параллельный мир, там была цивилизация, но время ее давно прошло, все заросло травой и цветами. И вот по этому миру зеленых холмов бегают какие-то существа, нагие и прекрасные, он присоединяется к ним в этом чудесном беге. И они так побегали, а потом остановились, существа достали какое-то устройство, что-то навроде видеопроектора голограмм, и стали смотреть картины разрушения города. И главный герой смотрел на эти картины разрушения с ужасом, а они с любопытством. И для него было потрясением, как эти прекрасные существа, которые бегают по зеленым холмам, потом рассматривают с восторгом сцены бомбардировки.
- Думаешь, пророческое в этом есть?
- Ну а почему у нас сейчас интерес к разрушению, к кровавому, к тяжелому. Те же «Игры престолов» возьми?
- Или интерес к насыщенному? Я обратила внимание, когда смотришь старый фильм, например, 60-х, как долго идет кадр, например, капает вода. А в современном фильме за час происходит огромное количество событий. Примета времени. Открываешь инстаграм и пролистываешь картинки, не удосуживаясь прочитать текст. Информацию не разворачиваем, а стремимся дальше пойти. Попадаем под обаяние яркости, даже те, кто начитанные, развитые. А дети так вообще уже с детства привыкают к тому, что картинка сменяется, то есть, чтобы удерживать внимание, надо заставлять себя.
И раньше ты узнавал об ограниченном количестве событий, и делился слухами с ограниченным количеством людей о банальной жизни. Не было возможности такого быстрого обмена информацией, как сейчас. А сейчас мы со средствами СМИ, весь мир - глобальная деревня. Встаем и узнаем, где что случилось, где что упало. То есть, потребляем этих событий много и в неограниченном количестве. То есть, обыденность становится скучна.
- Ну а разве только сейчас? У той же Урсулы Ле Гуин есть рассказ замечательный «Ильский лес», правда, не фантастический, где время действия, наверное, еще викторианская эпоха. Там, когда хозяин дома в лесу женился и привез в свой дом молодую жену, а она не выдержала тихой и уединенной жизни. Потом, кстати, хозяин дома женился еще раз, на девушке, которая как раз любила уединение.
- То есть ее эта уединенная жизнь устраивала.
- Видимо, ее уединенная жизнь была чем-то заполнена, ощущениями, например.
- Но и все-равно мыслями. Сейчас же проблема – люди не выносят одиночества. Не могут остаться наедине со своими мыслями, схватили телефон, включили телевизор. А побыть с собой, пережить свои собственные мысли – нет сил.
И сейчас, как мне кажется, навязанный образ – это динамичный человек, коммуникабельный. А если молодая отшельница - это опять же к разговору про инаковость: что-то с тобой не так, тебе нужно меняться. В этом моменте нет принятия. И поэтому в книге есть такой психотерапевтический момент: ты можешь побыть собой, тебе не надо быть милой, прекрасной, общительной, делать попытки, чтобы приблизиться к этому.