Никогда Никитка не видал витаминов. Да, это точно они, тётя в белом халате так и сказала: "Ешь, тебе витамины нужны". А как их есть и непонятно как раз, они гладкие, плотные и цвет такой яркий. Никитка опять забыл как он называется, то ли желтый, то ли оранжевый. Ах, да, жёлтое Солнце, значит это оранжевый. В его книжке оранжевый был Лис, никаких витаминов там не было. Жалко книжку никто не догадался забрать, как он теперь без неё будет. В книжке остались и Лис, и Солнце и Собака без одного уха, потому что маленький глупый Санька угол листа отгрыз, где это самое ухо было нарисовано. Но Никитка на него не ругался, есть то оно всем охота, а мать тогда три дня домой не приходила. Пусть бы и всю книгу сгрыз, лишь бы толк был. А так, бумагой то не наешься, это давно всем известно.
Мальчик опять начал вертеть в руке " витамин". Поковырял чёрным ногтём оранжевую гладкую кожицу, и тут брызнул сок, да прямо в глаз. Жжёт, зараза. Нее, пусть лучше котлету ещё дадут, да с макаронами. Вот макароны это вещь, и варить легко, и сытно. Набьёшь себе пузо, Саньке намнёшь - лопает за обе щеки, даром что карапуз неразумный, пожрать не дурак. Это мать так всегда кричит на них, когда дома:" Пожрать не дураки!"Интересно, а мать хоть домой приходила, видела что их с Саньком забрали? Обрадовалась наверное, двумя дармоедами меньше. Это она их так называла всегда - дармоеды. Никитка и не знал, что он Никитка, пока однажды бабушка старенькая какая-то не пришла и не сказала ему, что он Никитка, да ещё и Алексеевич. Бабушка та, быстро обнимала его трясущимися руками в палисаднике перед домом и яблоко в карман засунула. Пахло от неё как от их кошки Машки, когда она под дождём намокнет, но в целом ему было приятно, ведь мать никогда не обнимала, а только тумаков давала. Зачастую сильно.
Думается ему, что яблоко намного вкуснее "витамина". Но надо этот вопрос всё таки проверить. Никитка ещё немного поковырял оранжевую кожицу. Прочна до жути. А может быть с ней вместе и надо грызть? Мальчик с силой впился в фрукт зубами. Аж слёзы выступили, ну и одеколон. Тьфуу... Одеколон дядя Витя мазал себе на руки и хлопал ими себя по шее после того как побреется. Было это не часто, но пахло вкусно. Так вкусно, что однажды Никитка не выдержал и хлебнул из баночки, когда их с Саньком, по обычаю, на пару дней самих оставили. Ох и плевался он, ох и дыхание спёрло. Насилу рот отмыл. А ведь дядя Витя и сам иногда его прихлёбывал, по лицу его казалось , что одеколон очень даже ничего. Он аж крякал от удовольствия.
Никитка задумался о Саньке. Интересно куда его отвели и дают ли там ему витамины с котлетами. Правда, высокий дядя с лохматыми бровями сказал, что они скоро увидятся - когда закончится какой-то странный "каратин". Побыстрее бы. А то как Санька сам спать будет? И без кошки Машки, и без Никитки. Голосить будет, что твоя иерихонская труба. Это мать так всегда говорила, когда брат проверял на прочность свои лёгкие и нервы окружающих.
Тут в комнату опять зашла женщина в белом халате. Она подсела к Никитке на кровать, быстренько ножницами обрезала ему чёрные когти на пальцах рук, да так, что он даже испугаться не успел, а только зажмурился. Затем так же быстро сняла оранжевую толстую шкуру с "витамина", и засунув ему в рот нежную дольку в прозрачной кожице сказала: " Жуй апельсин, тебе полезно!". Потом погладила по лысой свеже обстриженной голове, и так же быстро вышла из комнаты. " А жизнь то, налаживается!", - невнятно пробормотал мальчик, жуя сочный вкусный плод. Посмотрел в окно на зелёную ветку каштана и впервые в жизни улыбнулся.
Продолжение здесь.