Через три недели после Купалы на поляне снова стал собираться народ. Только другой совсем. И их было меньше. Она насчитала 15 молчаливых крепких мужиков разного возраста.
Странные они были. От них не пахло страхом. Не боялись они леса. Ничего не боялись. Не качки, не искусственно выращенные бруталы. А фонящие внутренней силой, уверенные в себе и спокойные. То ли сразу рождённые воинами, то ли сделавшие шаг в такую судьбу.
Воины.
Она готова была поспорить, что каждому из них приходилось убивать людей. Причем не как перепуганный домашний паренёк, купивший травматик. Который закрывает от ужаса глаза и стреляет в опасность, обливаясь липким потом и синея от ужаса и предвкушения боли и расплаты. Она была уверена, что они убивали сознательно. Следуя принятому решению, не испытывая сомнений. Потому что на войне убивают. Или ты или тебя.
В кино она такой типаж видела... Данила Бодров, герой фильма «Брат», например. Добр, спокоен, страшен, справедлив.
21 июля – День Перуна. На поляне собрались мужчины, обратившиеся к главной силе этого бога – справедливости.
Почему ее к ним тянуло? Почему снова вышла из своего уединения и бродила вокруг, не показываясь на глаза? Ее притягивала атмосфера. Вот с ними действительно хотелось выйти на обряд, включиться в действо. Ну и хотелось помочь этим сильным людям. Во всем происходящем виделось что-то настоящее и стоящее.
Кем к ним выйти? Старой ведьмой? В реальном своем виде? Прикинуться мужиком?
Не было среди них женщин... Неспроста же. Но мужиком бы у нее не получилось прикинуться. И не тот случай, чтобы клоунаду разводить. Поэтому она ждала, бродила вокруг в нерешительности.
Перед каждым обрядом жрец и участники просят разрешение у местных духов на проведения действа. И тут её как осенило:
– Ой! Так это ж я! Я – местная! От кого же ещё ждать разрешения?
Огонь вновь добывали трением. От него зажгли факел. Костер, сложенный особым способом, будто ждал одобрения, разгораться ли.
Она вздохнула, расправила плечи, сделала шаг и встала в коло.
Огонь разом охватил сухие бревна и, ровно потрескивая, без раздумий потянулся вверх. Добро от духов леса и поляны получено. Обряду быть.
Вы когда-нибудь стояли в коло на обряде? Вы чувствовали ладонями созданный людским единением столб силы? От земли до неба. По которому текут ввысь пожелания. Когда устремления людей объединяются в одно. И не бродят хаотично в пространстве, а имеют направление. Это ощущение силы в твоих руках, всемогущества и физическое ощущение портала.
Ей казалось, шагни она в него – и улетит. Туда, вверх, куда поднимался дым от крады. В неизвестное, в новое. Ее затягивала эта воронка. Такого шанса больше не будет. Надо решаться. Хотя бы из любопытства. Просто сделать шаг. Шагнула к костру, чуть взлетела для разгона и...
Она судорожно вздохнула и открыла глаза. Напротив, вытянув руки к огню, стоял Вадим. Сердце дало сбой, глаза затмила пелена. И она тихо опустилась на землю. Села, положив голову на колени, упершись руками в землю, чтобы совсем не упасть. Выйти из круга нельзя. Собрался помирать – помирай внутри, но обряд не рушь.
Стоявший рядом парень, не нарушая коло, шагнул и оказался у нее за спиной. Чуть коснулся ее плеча, чтобы она смогла опереться спиной на его ноги. И от этой ненавязчивой заботы или от ощущения собственной слабости она расплакалась. Впервые за много лет. На поляне, посреди леса, в окружении незнакомых мужиков – на обряде во славу Перуна.
Треба не просто взошла – вознеслась. Мужики пустили по кругу поднос с чуть тронутой огнем, но сыроватой печенью быка. И братину с терпким квасом.
А потом Вадим напоил ее тем же квасом, поднял ее на руки. И отнес в ее избушку. На руках. Километр без малого. Идти она сама не могла, действительно не могла. И от того злилась, скрипела зубами и плакала. Ещё и от того, что он видел ее без морока, без сил, с красными глазами, слезами и, чего уж, соплями.
Слабой ее увидел. Не должно было так случиться.
Как он там оказался? А ее-то что понесло?
– Ты зря, – сказал Вадим, – Мужики говорят, лучшего обряда они не припомнят.
За окном, отдаленно нарастая, грохотала приближающаяся гроза. На Перуна всегда гроза.
– Уходи, – уверенно сказала она.
– Без тебя так не получилось бы.
И Вадим закрыл за собой дверь.
