Эльфрида Шольц сплюнула на холодный каменный пол берлинской тюрьмы три зуба. Последние оставшиеся во рту. Боли она почти не чувствовала. Её били неделю, методично, каждый день, такая у них работа, у палачей. Руки, ноги и туловище посинели, один глаз опух, а её всё били и били, пытаясь сломить волю. Судья поправил мантию и вынес приговор: – Ваш брат, к несчастью, скрылся от нас, но Вам не уйти, – подытожил судья. – Гильотинировать за возмутительно фанатическую пропаганду в пользу врага! Эльфрида только усмехнулась. Жаль, что сплёвывать уже нечем, да и до судьи не доплюнуть. А ещё жаль, что сшила этой толстой корове фрау Зиммер красивое платье. Надо было ей скроить робу. – Да что Вы такое говорите, фрау Шольц?! Вы не верите фюреру? – спрашивала толстуха, широко расставив руки. Шла генеральная примерка. – Я никому не верю. Я охотно влепила бы Гитлеру и Сталину пулю в лоб, – сказала Эльфрида, вытаскивая булавку изо рта и подкалывая ткань, тут надо подшить. Вроде как талия. – Германия побе