Провела полдня в песочнице.
Лепила куличики или что там получается, когда переворачиваешь формочку набитую песком.
Получалось плохо. Надо подучить матчасть.
Потом по плану была детская горка, потом качели. Потом все это в разном порядке еще стописят раз. Когда вечером я вернулась домой и упала, не дотянув до любимого кресла, сказала, что больше никада.
А началось все с того, что племянница попросила меня побыть с дочкой, потому что ее срочно вызвали на работу.
Племянницу вызвали, а дочку одного году и восьми месяцев от роду вручили мне вместе с двумя огроменными пакетами – один с ведерками-формочками-совочками, второй с кофточками-штанишками-бутылочками.
Сразу заметки на полях – формочки надо подписывать! Надо на каждой фломастером писать – Алиска!
Потому что я половину здоровья потеряла, отделяя чечевицу от гороха, то есть наши формочки от чужих точно таких же, с которыми завалилась к нам в песочницу соседская Меланья. Дети же в это время устроили потасовку за вообще левый, как потом выяснилось, совок.
Хорошо, птицей-лебедем подлетела мама Кирюши и мгновенно поделила шанцевый инструмент по пакетам. Больше я пакетик не раскрывала во избежание.
Детская горка – тоже то еще испытание для нервов и ног.
Надо же проследить, как ребенок поднялся по лестнице, как с противоположной стороны съехал с горки.
Заметки на полях.
Дети в 1 год и 8 месяцев чрезвычайно умны и сообразительны.
Как только Алиска заметила, что я бегаю вокруг горки, наблюдая за ней, тут же стала кричать «прятацца!» и пряталась. Пришлось мне бегать еще шибче, чуть пакет с совочками не потеряла в запале.
Еще были качели, на которых ребенок кричал мне «сильно! сильно!». Но у меня весьма расплывчатые представления о том, насколько сильно можно раскачивать качели с ребенком такого возраста на борту.
Потому раскачивала согласно вшитой инстинктом базовой инструкции, то есть чуть-чуть.
Ребенок был сильно недоволен.
Еще из занятий на детской площадке нами были отмечены собирания камешков, игры в догонялки с голубями, купание в песочнице и выныривание оттуда с полным ртом песка.
На этом месте нервы мои догорели окончательно вместе с сараем, ибо песок скрипел на зубах у ребенка на весь двор, а сплевывать ребенок в таком возрасте еще не умеет.
Но были и приятные моменты.
Это разговор с мамой Меланьи во время короткой передышки, вызванной выковыриванием стратегически важного камешка из песочницы.
Возраст наших девочек отличался только на один день. Поэтому нам было о чем поговорить.
Ой, наша так плохо кушает, начала светскую беседу мама Меланьи. А ваша?
Наша ест все, сказала я. И очень хорошо ест.
В том, что с аппетитом у нас действительно все в порядке, у меня была возможность убедиться, когда я разогревала на обед суп одной рукой, а второй рукой прятала творожную запеканку. Ребенок же в это время притащил стул и, стоя на нем, взял под контроль плиту и разделочный стол, в результате чего съел несанкционированный кусок сыра.
Но вернемся на детскую площадку.
Алиска решила поделиться найденным камушком и бросила его в сторону Меланьи.
Так нельзя, сказала я ей, сделаешь так еще раз – расскажу папе.
А что, ваша боится папы? Наша Меланья никого не боится, грустно сказала мама соседской девочки.
Боится, еще как боится, сказала я.
Еще бы. Папа у нас бывший полковник, его даже я иногда побаиваюсь. Только он пока об этом не знает, а то бы я уже давно ходила строем по детской площадке.
Тут Алиска увидела проезжающую мимо машину и сказала, показывая на неё пальчиком – мамочка поехала.
Ваша уже говорит? Ахнула мама Меланьи. А наша еще ни слова не говорит.
А то я не видела!
Да, гордо сказала я и распустила веером пальцы руки, свободной от пакетов с совочками и кофточками.
Она у нас говорит ВСЁ.
Вот так я провела три часа на свежем воздухе, в постоянном движении, в познавательной беседе и в приятной компании.
Но больше не пойду. Все должно быть вовремя. И с детьми должны гулять молодые.
А вы играли когда-нибудь с маленькими детьми на детской площадке?