Многие из нас с детства помнят напутственные детские стихи " Что такое хорошо и что такое плохо?" А Маяковский гораздо многограннее и глубже. Открыла мне другого Маяковского сестра. Как-то я сказала " Странные стихи, пролетарский поэт..."На что он ответила " А ты почитай "Облако в штанах", у нас 2 тома поэзии Маяковского , так что посмотри!"
Позже я узнала Маяковского как художника, обучаясь в Московском академическом Художественном Училище памяти 1905 года. Он учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Как художник Маяковский проявил себя в разных областях: графика, плакат, лубок, театральная декорация, книжная иллюстрация . И в обучении нам демонстрировали работы Маяковского, и это уникально! Кто знает : останься он художником, что бы было? Но по-мне так это логично- я очень часто вижу людей, одаренных творческими талантами ничем не уступающими один талант другому. А у Владимира Маяковского в центре его Формулы Души аж три творческие планеты - Венера, Луна и Солнце! Творчество во всех его проявлениях, желание любить и быть любимым, харизма и лидерские качества. И совсем не спроста появились эти замечательные стихи " Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, светить и никаких гвоздей! Вот лозунг мой и солнца!"
Сегодня 19 июля день рождения Владимира Маяковского и мне хочется вспомнить эти строчки, читая которые мы как будто бежим по лестнице совпадая с его уникальным ритмом стихов.
Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — кто-то хочет, чтобы они были?
Значит — кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит —
чтоб обязательно была звезда! —
клянется —
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
«Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!»
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!
*** *** ***
Вошла ты,
резкая, как «нате!»,
муча перчатки замш,
сказала:
«Знаете —
я выхожу замуж».
Что ж, выходите.
Ничего.
Покреплюсь.
Видите — спокоен как!
Как пульс
покойника.
Помните?
Вы говорили:
«Джек Лондон,
деньги,
любовь,
страсть»,-
а я одно видел:
вы — Джоконда,
которую надо украсть!
И украли.
Опять влюбленный выйду в игры,
огнем озаряя бровей загиб.
Что же!
И в доме, который выгорел,
иногда живут бездомные бродяги!
*** *** ***
Славьте меня!
Я великим не чета.
Я над всем, что сделано,
ставлю «nihil».
Никогда
ничего не хочу читать.
Книги?
Что книги!
Я раньше думал —
книги делаются так:
пришел поэт,
легко разжал уста,
и сразу запел вдохновенный простак —
пожалуйста!
А оказывается —
прежде чем начнет петься,
долго ходят, размозолев от брожения,
и тихо барахтается в тине сердца
глупая вобла воображения.
Пока выкипячивают, рифмами пиликая,
из любвей и соловьев какое-то варево,
улица корчится безъязыкая —
ей нечем кричать и разговаривать.
