На мой вопрос, о чем жалеет больше всего на склоне лет, она ответила: «Надо было родить не одного, а нескольких детей».
Так уж сложилось, что замуж Даша вышла довольно поздно. Сначала она закончила одно высшее учебное заведение, потом, работая не совсем по той, полученной в институте, профессии, решила поступить на заочное отделение другого вуза. А тут еще мама заболела, вернее, слегла, пришлось ухаживать за ней. Словом, не до личной жизни.
Вскоре теперь уже Дарья Петровна зашагала по карьерной лестнице, поскольку ей предложили руководящий пост. Не самый высокий, понятно, но в небольшом городе она стала довольно заметной фигурой. Тут и встретился ей он, которого все-таки дождалась, о котором мечтала в юности.
– Когда тебе под тридцать, медлить с ребенком нет смысла, – делится она. – Со дня на день ждали мы с мужем первенца, уже все необходимое для него заготовили, мечтая о том времени, когда он порадует нас своим появлением. И надо же было такому случиться: на ступеньках одного учреждения я упала. Почувствовав неладное, тут же обратилась к врачам, холодея в ожидании приговора, что прозвучал через несколько часов: «Младенец мертв, у него повреждена головка». Выходит, я убила свою кроху.
Нетрудно представить, что пережила Дарья после выхода из больницы. Казалось, жизнь остановилась, ничто ее не интересовало. Пережить такую утрату – это не каждому по силам. А муж успокаивал: «Ничего, родная, у нас еще будут дети, много детей. Теперь я тебя на руках буду носить, когда забеременеешь, шагу не дам сделать одной».
А беременность все не наступала, приводя женщину в отчаяние. И лишь через несколько лет она стала матерью, лелея своего долгожданного сыночка. Его появление на свет не стало помехой для ее очень ответственной работы, скорее, наоборот – Дарья Петровна втягивалась в нее все больше и больше. Знакомая врач-гинеколог частенько убеждала ее родить хотя бы еще одного малыша, но женщина отшучивалась, ссылаясь на свою занятость, говоря, что ее сыночек заменяет ей всех. Уговоры мужа тоже не действовали, а когда все вроде бы «устаканилось», и созрело решение о пополнении семьи, было уже поздно.
А так хотелось иметь еще и дочку, – вздыхает Дарья Петровна. – Сын – понятно, хорошо, но ведь сразу же после женитьбы он стал жить отдельно. Муж умер, вдовствую уже без малого три десятка лет. Живу одна, хотя это не совсем точно, поскольку сын, невестка, внуки, а теперь уж и правнуки навещают каждую неделю. И все же…
…Время от времени память услужливо возвращает ее в один и тот же сон. Она, счастливая мама, с младенцем на руках сидит возле окна и кормит его с ложечки. Бутуз довольнешенек, улыбается себе, уплетая пюре. Вдруг на подоконнике появляются две малюсенькие рученьки, измазанные грязью. А следом за ними в окно заглядывает белобрысенькая девочка. Она смотрит на Дарью просяще, тянется к ней, что-то лопочет – видно, что голодная. Но дотянуться до стола кроха не может. Женщина стремительно встает и уносит сына в другую комнату, а когда возвращается, за окном слышен лишь слабый плач, очень жалобный плач. Она выглядывает в окно, а там – никого. «Почудилось», –говорит Дарья про себя, а у самой на сердце так тоскливо и горько, будто предала кого-то.
Сон этот приснился Дарье в больнице, где она лежала после только что сделанного аборта. Медсестра-белоснежка, тронув ее за плечо, участливо спросила: «Вы плачете? Вы и во сне плакали… Болит что-то или сон страшный приснился?» Что она могла ответить? Слезы эти были по душе, которой она не позволила увидеть солнце.
Выйдя в коридор, женщина прочитала стихотворение на настенном плакате, где были такие строчки:
«Тебе легко не дать ему родиться,
Тебя не станут за руки держать,
Ведь он не может даже защититься,
Не может крикнуть, встать и убежать.
А разве не могла б ты поделиться
С ним миром, домом, счастьем и теплом?
И разве трудно было потесниться
И дать ему мечтечко за столом?»
Могла, конечно, могла, но тогда ей казалось, что дети будут еще, а вот карьера… А их больше не было, детей-то, не дал Бог, как говорится.
Алина КУГАВА