Для тоталитарных режимов характерны такие политические методы как массовые репрессии и депортации населения. Период 20-30-х гг. XX в. в истории СССР — время нарастания политических репрессий, достигших своего апогея в 1937 г. В 30-е — начале 50-х гг. в Советском Союзе депортации подверглись более 40 социальных групп и тотальной депортации от 10 до 15 народов1. В числе «наказанных народов» были и советские немцы. Изучение трагедии белорусского анклава немцев СССР в период политических репрессий и депортации в связи с началом Великой Отечественной войны только начинается2.
Община этнических немцев в белорусском Восточном Полесье явилась следствием экономической колонизации немцев-мигрантов, выходцев преимущественно из соседней украинской Волыни, в начале XX в. купившими землю у местных землевладельцев А. Шоманского и А. Ансельма.
По официальным данным на январь 1905 г. в имении Шоманского «Клесин» (Дерновичская волость Речицкого уезда (в настоящее время — Наровлянский район) проживало в «качестве арендаторов около 200 семейств немцев-колонистов». В январе 1911 г. в районе имения уже насчитывалось около 700 семейств колонистов — покупателей земли, в основном, немцев. Превращение их статуса из арендаторов в собственников земли было обусловлено «усмотрением» местного начальства3.
Немецкая колония, сформированная в регионе имения Ансельма, получила название Анзельмовка (в настоящее время — д. Роза Люксембург Ельского района). Рядом находилась колония Наймановка. По соседству — в теперешнем Наровлянском районе были немецкие колонии Березовка, Антоновка, Майдан, Осиповка, Красиловка. За счет немецких колонистов с Волыни увеличивалось население смешанной украинско-немецкой деревни Xатки. В теперешнем Лельчицком районе немцы жили на хуторах Средние Печи, Дубницкое, Дубравки, Ветвица, Млынок Немецкий. В Речицком районе — на хуторах Заходы. В соседнем Калинковичском районе — в д. Xатыни.
Такие топонимы, как Березовка, Майдан, Наймановка (Неймановка), Млынок и особенно Антоновка, были распространены на Волыни в конце XIX — начале XX в.4 и, скорее всего, были принесены немцами-мигрантами.
Поступательное развитие местной немецкой общины было прервано Первой мировой войной.
Немцы белорусского Полесья, как и немцы соседней Волыни, подпали под реализацию антинемецкого законодательства, в особенности законов от 2 февраля и 13 декабря 1915 г. Немецкие крестьяне, первоначально нероссийского подданства, а затем и «русские подданные из германских, австрийских выходцев», должны были в конкретный срок «отчудить» (продать и т.п.) свое недвижимое имущество в сельской местности. В первую очередь подразумевалась, конечно, земля5.
При несоблюдении условий законодательства отмеченное имущество продавалось «с молотка». Известные нам документы свидетельствуют, что списки подлежащих отчуждению и продаже имуществ местных немцев возобновлялись в Минской губернии до конца февраля 1917 г.
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзене и будете в курсе новых публикаций и исследований!
Практически одновременно с ограничением немецкого землевладения властями проводилась кампания по массовой насильственной депортации немцев из прифронтовой зоны, в которую входила и Минская губерния. «Особое совещание о мерах при очищении войсками некоторых местностей Северо-Западного и Юго-Западного фронтов» при штабе Верховного главнокомандующего 23 июня 1915 г. постановило, что все немцы-колонисты, за редким исключением, «подлежат обязательному выселению за собственный счет в местности вне театра войны». Их недвижимое имущество секвестрировалось. На «добровольный» выезд предоставлялось 5 дней, в противном случае следовала отправка по этапу7.
На основании информации, данной немцами Речицкого района, арестованными в 1930-е гг., имеется возможность выстроить достаточно представительную географическую картину их выселения. Рихард Мительштейн (в 1915-1917 гг. семья находилась в Сибири), Фридрих Ионас (в 1914 г. семью выслали в Вятскую губернию), Густав Найман (в 1914 г. семья эвакуирована в Омскую губернию), Густав Мительштейн (в 1916 г. всех немцев эвакуировали в Сибирь), Густав Гертус (с начала войны семья находилась в Астраханской губернии, в связи с массовым переселением немцев вглубь России), Иоганн Метнер (в 1915 г. вся семья была выселена в Нижегородскую губернию)8.
Насильственная депортация немцев охватила весь регион Полесья. Семья Гамарникиз Ансельмовки была выслана в Астраханскую губернию, семья Циприк из хутора Средние Печи — в Сибирь9.
В конечном итоге, чиновники, проводившие обследование «факта землевладения подданными воюющих с Россией держав, а также австрийскими, венгерскими и германскими выходцами», в 1915-1916 гг. констатировали, что все немцы-колонисты из Минской губернии высланы10.
После Первой мировой войны, политических коллизий 1918-1920 гг. (революционные потрясения, кайзеровская оккупация Беларуси в 1918 г., советскопольская война 1919-1920 гг.) ситуация в регионе нормализуется в мирном русле, немецкая община постепенно восстанавливается.
По данным Всесоюзной переписи населения 1926 г. из 7075 немцев, проживавших в БССР, 3356 человек приходилось на Мозырщину (белорусское Восточное Полесье). При этом здесь насчитывалось 69,2% всех сельских немцев Республики. Основной анклав местных немцев составляла территория Наровлянского района: колонии (деревни) Березовка, Антоновка, Красиловка, Майдан, Осиповка, Xатки, Дубровская; Каролинского (Ельского) района: Анзельмовка (в 1929 г. переименована в Роза Люксембург), Алеское, Наймановка; Лельчицкого района: Дубницкая, Средние Печи, Дубровка; Житковичского района, Калинковичского — д. Xатыни. Кроме Мозырщины немцы компактно проживали и в Речицком районе — хутора Заходы (некоторое время Заходы находились в составе Василевичского района)11.
По официальной статистике на 17 января 1939 г. в БССР насчитывалось 8448 чел. немецкого населения. Всего же немцев в СССР в это время было 1427232 чел.12
Отношения между властью и местными немцами в межвоенный период развивались в обстановке усиления силовых методов руководства формировавшейся тоталитарной системы при все большем отсутствии диалога. Крестьяне-немцы пытались отстоять свою хозяйственную самостоятельность, противостояли брутальному атеизму.
1930-е гг. были временем нараставших политических репрессий в отношении немецкого населения13. Они проводились в связи с коллективизацией, попыткой немцев массово эмигрировать, усилением гонений на религию и церковь, преследованием активистов кампании обращения за гуманитарной помощью в Германию во время голода начала 30-х гг.14 и т.д.
Для власти немцы все больше становились «криминальным этносом» в политическом отношении. Не случайно так называемые «национальные операции» НКВД, аресты по «национальной линии» в 1937-1938 гг. не обошли стороной и местных немцев. Показательна в этом плане историческая память, сохраненная в устной традиции. По информации Н.М. Скоростецкой15 в 1937 г. в д. Роза Люксембург был арестован 141 человек (немцы, поляки, чехи, белорусы). Из немцев вернулись только два: Карл Гоппе и Эмиль Элерт. На вопрос, «Почему в 30-е годы спецорганы арестовывали местных немцев?», А.Ф. Рихтер16 отвечает, что считали их «врагами народа», «ведь это ж немцы» (выделено мной. — В.П).
С середины 30-х гг. над местными немцами нависла угроза насильственного переселения — депортации. Имелся прецедент: в течение 20 февраля — 10 марта 1935 г. из приграничных Киевской и Винницкой областей было выселено (на восток Украины или в Сибирь?) около 2 тыс. немецких семей — зачистка территории от неблагонадежного для властей этноса. И уже 18 марта 1935 г. в специальной записке Наровлянского райотдела НКВД «О массовых выездах немецкого населения из Березовского национального немецкого сельсовета» наряду с констатацией массового стремления немцев выехать на Кавказ («масса хозяйств распродали уже свое имущество и собираются выехать») отмечаются «слухи о массовом выселении немцев из Украины». Житель колонии Майдан Самуил Брандт после прочтения письма от братьев с Украины обратился к односельчанам: «Немцы в СССР являются пасынками, их высылают уже второй раз, первый раз их выслали в 1915 году, … русских почему-то не выселяют, а нас выселяют». В «Записке» указывается, что в ожидании высылки из БССР всех немцев «многие из немцев на сегодняшний день режут коров, свиней, сушат сухари и ждут выселения»17.
По постановлению СНК СССР от 28 апреля 1936 г. из УССР необходимо было выселить в Казахстан 15 тыс. польских и немецких хозяйств как «политически неблагонадежных». Начиная с 1937 г. депортировалось группами немецкое население из отдельных областей Восточной Украины18.
С началом войны подозрительность советской власти в отношении немецкого населения СССР, сомнения в его политической благонадежности резко возрастают. Усиливаются меры «профилактического» характера.
В самом начале Великой Отечественной войны, 23 июня 1941 г., в Роза Люксембургском сельсовете были арестованы 7 немцев-мужчин: Грасс Август, Грасс Райнгольд, Фаль Густав, Турек Райнгольд, Кукук Рудольф, Гоппе Эвальд, Найман Герберт и одна немка — Найман Герта. В вину им вменялось то, что «будучи враждебно настроенными по отношению к Советской власти и сойдясь между собой на почве антисоветских взглядов, систематически проводили антисоветскую агитацию, используя в этих целях религиозные предрассудки наиболее отсталой части населения, устраивали контрреволюционные сборища». В действительности же означенные «сборища» представляли собой чтение религиозных книг, пение религиозных текстов, в том числе и у постели больных. Но — религиозных! Да еще — на немецком языке! А здесь — начало войны с Германией. К тому же, Грасс Август и Найман Герберт арестовывались в 1938 г. по обвинению в принадлежности к «шпионско-повстанческой деятельности», но были освобождены из-под ареста в 1939 г. (в период некоторого смягчения репрессивной системы) «за отсутствием достаточных материалов для привлечения к судебной ответственности».