Серые будни, черные ночки.
Волк одинокий, волк-одиночка
Вытеснен, изгнан, затравлен, оболган;
Бывшие други – отверженцы долга.
Темные чащи, темные степи.
Взоры – изгоя, думы – как цепи;
В сердце – печаль, в движеньях – свобода;
Волк – одинок; опора – природа.
Помнят деревья, помнят овраги
Битву неравную волка-бродяги:
Свора собачья, стая шакалья;
Волк был один; судьбина – каналья;
Грозно рычали собаки, шакалы –
На одного ополчились оскалы.
Волк неподвижен; застывшему мнится,
В стае шакалов – былая волчица.
«Милая, ты ли?». В ответ же трусиха:
«Их – большинство! Я – шакалиха!».
«Что ты! опомнись!»,- и вытекли слезы…
Ветер умолк… приутихли березы…
«Ты мне не нужен, больше не нужен:
Избранный падальщик станет мне мужем!
Видишь – их больше! сила – за ними!
Я – с большинством! Ты же – гонимый!».
«Как же, родная? Это неверно…».
«Я понимаю, выгляжу скверно…
Но так заложено в нашей культуре –
Каждый печётся о собственной шкуре».
Так полоснула, как по сердцу бритвой!
И разразилась неравная битва:
Кинулись разом шакалы, собаки;
Черный вожак затаился во мраке.
Волк не укрылся, волк отбивался
И не сдавался, но не сдавался!
Битва пылала, битва лютела;
Сердце в крови, изодрано тело;
Всюду - клыки, морды собачьи,
Морды шакальи; души – незрячи;
И окружили, и затравили,
Но не убили, но не добили…
…В дальних просторах надежда ютится,
На горизонте сверкает зарница.
Всё в этой жизни иль ямы, иль кочки.
В голой степи – волк-одиночка.
Лучше быть волком, пусть одиноким,
Чем быть шакалом стадно-убогим!
Бахтиёр Ирмухамедов