Почти 10 лет я снимал комнату у Ольги Петровны, 1914 г.р. В округе Ховрино, г. Москва. Почему же я об этом вам сообщаю? Очень показательно проследить, как слабо осуществляется у нас связь поколений.
Ее дочь Валентина. В начале пятидесятых годов ей удается поступить на геологический факультет МГУ. Она поднимается до руководителя геологической партии, много путешествует, и до поры жизнь остается довольной.
Ольга Петровна родилась в подмосковном селе Лыткарино. В двадцатые годы родители отдали ее в чужую семью как няньку. Приходилось и "кусочничать", то-есть, побираться. В начале тридцатых деревню охватил реальный голод. Почему то бабушке особенно запомнилось то, что когда колхозная лошадь заболела бешенством, ни у кого не нашлось ружья, чтобы ее пристрелить. Несчастное животное, привязанное к дереву околело, вырыв копытом глубокую яму.
Это в Ближнем Подмосковье.
В конце тридцатых Ольга Петровна выходит замуж, переселяется в Ховрино, тогда предместья Москвы. Работает она теперь на фабрике обуви и одежды "Большевичка". И еще один навязчивый мотив - как тогда еще молодая женщина добыла себе пару обуви. На обувной фабрике, полулегально, чуть ли не через самого директора, выписала (и разумеется оплатила) этот ужасный дефицит. Ну, все правильно. После отмены карточек, с 1935 года у любого из московских универсамов (снабжение по первой категории) змеятся полуторатысячные очереди. Лишь когда товарищи из НКВД предупреждают обывателей без соответствующей прописки, что приезд в столицу за товарами будет караться статьей за спекуляцию, проблема перестает место быть.
Как то вот так. Огромный разрыв в понимании эпохи между ближайшими людьми - матерью и дочкой. Валентина просто не желает знать, что многое было ТАК плохо. Пропускает мимо ушей. Ее навязчивый мотив в разговорах со мной другой. Вот, вероятно на ТВ она услышала о голоде 1932 г. на Юге СССР (Украина, Кубань Казахстан). И, почему то мне, она пытается доказать, что ничего такого не было. "Вот, Голодомор, Голодомор... (нарочно коверкает это слово) Ничего такого не было. Придумывают, враги наши, а кто-то верит..."
Ну ладно я, чужой для нее человек. Но мать? Голод и нехватка всего имели место быть даже в Ближнем Подмосковье, частично самой Москве. Почему даже столь родственные люди не в силах выйти на единую душевную волну?
Валентина...Хм. Не знаю, живы ли вы сейчас. Надо видеть действительность такой, какая она есть. Что же вы своей маме, которой под 90 лет приносили эти огромные мерзлые куски мяса, непотрошеную рыбу, и считали все это за благо? Лучше бы отдавали ей часть моих денег, я бы покупал свежее молоко, овощи, фрукты ...лекарства. Да мне в общем и приходилось так делать.
Эх вы...