Мне скоро 28. Когда я прихожу с работы, бросаю ключи, считаю деньги, деловито заказываю с айпада собачий корм и чувствую себя очень взрослой, не могу поверить, что этот пёс помнит меня девчонкой. Одиннадцатилетней девчонкой, которая носила два хвостика, брала его на руки, когда тусовалась с подружками на скамейке, подкармливала и в конечном итоге забрала с улицы.
В начале нулевых мы жили в одной из четырех пятиэтажек, которые стояли квадратом, образуя общий двор-колодец. К этому двору часто прибивались разные бездомные собаки. Мы, дети, таскали из дома еду, пытались найти им ручки, даже объявления какие-то, помню, расклеивали. Делали всё, что в принципе было в силах для одиннадцатилетних детей, потому что взрослые не делали ничего. Как-то мы позвали Семёна из соседнего двора, который мог взять папкин инструмент, и заставили его делать будку для одной из собак. Будку почти сколотили, но потом пришла Илюшина бабка. Соседку эту так называли, потому что недавно у нее родился внук - Илюша - и она стала с тех пор злее, чем раньше. Илюшина бабка разломала будку, потому что "нечего тут грязь разводить". Впрочем, сейчас я думаю, что во всем мире нет и не было ничего грязнее ее собственного рта.
Макс прибился к нашему двору летом, пришел вместе с собачьей "свадьбой" и остался. Когда я увидела его впервые, то подумала, что он скалится. Но оказалось, что это был всего лишь неправильный прикус - нижняя челюсть выдавалась вперед и клыки смешно торчали. Я думаю это была любовь, как в книжках, с первого взгляда.
Из-за того, что Макс был маленьким, он по ночам не спал и все время лаял. Думаю, от страха. Днем, когда я выходила гулять, я усаживала его рядом с собой на скамейке, и он, чувствуя защиту, засыпал. Однажды мы играли на площадке, Максик тусовался с нами, и из-за угла выплыла Илюшина бабка с коляской.
Она подошла ко мне с подругой и стала кричать, что вернется ее сын, они посадят "этого паршивца" в машину, вывезут в лес и привяжут к дереву веревкой, чтоб он там сдох, наконец. Макс мешал Илюше спать...
Я не знаю, что в голове у взрослых людей, которые подходят к детям и вываливают на них свои жестокие фантазии. Тогда мне казалось это нормальным, нас постоянно гоняли... После слов Илюшиной бабки у меня случилась истерика. Я знала, как устроен мир, знала, что бездомные собаки гибнут каждый день, но не могла представить крошечного, веселого, шебутного Максика привязанным к сосне в лесу. Дома во время обеда я ревела, пуская сопли и слезы в борщ, пока бабушка наконец не сказала: "Иди спрашивай разрешение у матери!"
Мама работала через пару кварталов от дома. В одну секунду я поняла, что она не откажет. Да и бабушка явно это понимала, просто хотела снять с себя ответственность. Я доедала борщ молча, как будто боясь спугнуть этот хрупкий момент - Максик будет с нами, будет спать со мной в кровати, никакая Илюшина бабка не дотянется до него своими лапищами.
Он остался. На семнадцать лет. И хочется верить, что впереди еще много таких же. Что этот пёс вечный.