27 июля 1942 года. Симферополь. Из дневника Хрисанфа Гавриловича Лашкевича о цыганах:
«Цыгане, как и евреи-крымчаки, явились 6.XII.41 г. на свой сборный пункт. Цыгане старались внушить немцам, что, будучи магометанами, они как правоверные находились и находятся во вражде с советской властью. Ничего не помогло. Вот два рассказа цыган, переживших ужас истребления народностей.
Первый мой знакомый (имени его не знаю) рассказывал: «Я уже сидел в машине со своей дочерью, и мы ждали отправки. Увидевши разговаривавшего с немцами знакомого татарина, я закричал ему: «Спаси меня, скажи немцам, что я не цыган, а татарин, ведь мы с тобой друзья». И этот татарин стал говорить немцам, что я не цыган, а туркмен, и они выпустили меня и мою дочь. Тогда я стал просить, чтобы отпустили мою жену и других моих детей и внуков, сидевших в других машинах. Но другие цыгане, видя, что меня отпустили, стали все разом кричать, что они не цыгане, а тоже, как и я, туркмены, и просили и их отпустить. Тогда приятель мой татарин сказал мне: «Спасайся скорее сам, а то и семью свою не спасёшь, и тебя самого возьмут обратно в машину, да и мне достанется за моё заступничество». И я убежал с дочерью, а моя жена со всеми моими детьми и со всеми внуками погибла…»