Почему Пушкин - "наше всё"?
С чего начался мой Пушкин? Со «Сказки о рыбаке и рыбке». Помню, как меня учили по ней читать. Как стыдно было за старуху (я закрывала глаза, зажмуривалась, когда она произносила очередное «Хочу!»). Завораживали первые строки: «Жил старик со своею старухой // У самого синего моря». Казалось: у самого синего из всех морей, самого-самого лазурного. Хотелось, чтоб старик жил один, как потом - у Хемингуэя: старик и море. И чтобы каждый раз выпускал он рыбку просто так: «Бог с тобою, золотая рыбка. Твоего мне откупа не надо».
Сгорбленная фигурка старика вдруг распрямлялась, вырастала, когда он говорил: «Твоего мне откупа не надо…» И потом – та же мысль – глубоко народная, глубоко русская, повторилась в «Евгении Онегине», в ответе Татьяны: «Я вас люблю, к чему лукавить? // Но я другому отдана; // Я буду век ему верна». Та же лёгкость, естественность отказа от возможности счастья. Непонятного, быть может, непостоянного, изменчивого, счастья для себя.
«Евгений Онегин» запечатлён в сердце каждой русской девушки. Достоевский был прав, сказав в своей пушкинской речи, что никого красивее и чище Татьяны в русской литературе нет. Хорошо, что её письмо учат наизусть в школе. Это подготовка к тому, что русский мужчина (не худший, мыслящий, образованный) почти всегда лишён корней, лишён гармонии в самом себе, несёт разрушение. Что полюбить его – значит остаться непонятой, одинокой, даже осмеянной. И отсюда – обречённость повторять и повторять онегинский сюжет.
Натали? Нет, не удивительно. Первый поэт и первая красавица. Вопрос в том, на чьей стороне её благосклонность, кто правит бал, кому внемлет толпа. По Цветаевой, с кем правда – с поэтом или с чернью? Он стрелялся не за Натали только. Он, и раненый, не отказался от выстрела, потому что целился в подлеца, в кичащуюся собой пустоту, с которой так яростно сражался всю жизнь словом. Да, слова поэта – суть дела его.
Пушкина называют фигурой христологической. Жил так, как писал – и стал жертвой на избранном пути. Проложил путь остальным. А за несколько месяцев до дуэли он писал: «Душа моя расширилась. Теперь я чувствую, что могу творить…». Что она узнала, что увидела на грани между тем и этим миром? Какую правду о нас?
Гоголь в заметке «Несколько слов о Пушкине» сказал, что Пушкин – это русский человек, каким он явится в своём развитии через 200 лет. Прошло 200 лет, прошло и больше. Где же Пушкин? Рассеялся по строчкам школьных учебников, по запросам в поисковой строке: «Пушкин читать стихи со смыслом»?
Нет. Он в нас, до сих пор не осознанный и непонятый во всей своей глубине, как душа наша, сам ток нашей крови. Он - в ответах нашей совести на вопросы каждого дня. Старик отпускает рыбку в море, потому что "На свете счастья нет, // Но есть покой и воля". Мы получаем свободу тогда, когда научаемся - сами - отпускать. Вот об этой внутренней красоте и ВОЛЕ - весь Пушкин.