По спине предательски торопилась не первая струйка пота. Очередь к почтовому окошку напоминала мраморное изваяние — скорбное и неподвижное. Сколько мы здесь стоим? Минут сорок, не меньше. Никогда, слышите, никогда больше не закажу ничего по почте!
Ожидание
На кармане моего пальто висит изнывающий от ожидания ребенок. Комбинезон на нем давно расстегнут, шапка где-то на затылке, мокрые волосы прилипли ко лбу. Это мой трехлетний сын — Евгений. Временами он сползает на пол, и мой беременный семимесячный живот полностью скрывает его из виду. Но и на полу Евгений не умолкает ни на минуту, подтверждая, что он все ещё здесь, как и я, как и очередь. Люди смотрят на меня с жалостью и осуждением, и того и другого понемногу, но мне все равно.
Стоит на мгновение закрыть глаза, как голова опускается на мягкое белое облачко и медленно планирует куда-то вправо и в невесомость. Но это только на мгновение. Блаженство прерывается судорожным всхлипом сына или громкой бранью очередного гражданина, потерявшего терпение.
Жизнь после
…Я забеременела ещё тогда, когда жила в коммуналке. Чувствовала, что что-то не так, но списывала плохое самочувствие то на нервы, то на усталость. Когда переехала к мужу, была уверена на сто процентов. Ну, а потом случилась эта история с Женькой…
Родила я чуть раньше срока. Мальчик родился слабым, болезненным, с гипертонусом и каким-то осложнением на сердце. Врачи так толком ничего и не объяснили, только и повторяют: «Будем наблюдать, будем наблюдать».
Я очень хотела назвать сына Тимофеем, но свекровь настояла на Жене, в честь сына. Это было очень трудное для меня решение. Не знаю, как вы, а я просто уверена, что называть детей в честь умерших нельзя. Это как будто пророчить им повторить страшную судьбу. Но она так просила. «Второго назовешь, как захочешь, — твердила свекровь. — И будут они у тебя самые счастливые!» А теперь вот и второй на подходе.
Заблудившееся счастье
Только счастье мое где-то заблудилось. Ещё три месяца назад, когда легла на неделю на сохранение, узнала, что у мужа есть другая женщина. Даже подробностей рассказывать не буду. Противно. Но не поверите, мне и это все равно. Устроить сцену? Подать на развод? Куда я пойду?
Узнав о Женькиной смерти, одна женщина на работе, отвела меня в сторонку и рассказала, что бывает такое в жизни: после пережитых вместе страшных событий, многие люди просто не могут оставаться вместе. Все им друг в друге напоминает о плохом, и, в конце концов, они расстаются.
Так бывает после смерти ребенка, катастроф и военных действий. Вот, видимо, и наша «катастрофа» подпала под эту статистику. Мы все — я, муж и свекровь, почти сразу после похорон, стали как будто три чужих друг другу человека, по нелепой случайности заселенные в одну квартиру.
С работой у меня тоже не заладилась. Такая перспективная ещё год назад, я поставила жирный крест на карьере, объявив о второй беременности. Из Отдела кадров меня, конечно, не попросят, но о повышении можно забыть, а перспектива всю жизнь просидеть «кадровичкой» меня и саму не радует…
Возвращение в реальность
«Да-да, спасибо, я вижу», — полная женщина в леопардовом пуховике напоминает, что следующая очередь — моя. «И мальчик у вас, конечно, очень неспокойный, — громко продолжает любительница леопардового принта. — Вы знаете, я редко делаю такие замечания, но слушать его нытье битый час это же невыносимо просто! Это какое нужно иметь терпение. А мы все, между прочим, после работы. Утром нужно с таким ребенком дела делать. Вы меня слышите?». Я слышу. Я молчу. Я даже не оборачиваюсь на ее слова.
Вместо эпилога
Вот такой могла бы стать моя жизнь. Могла бы, но не стала. Я развелась со своим первым мужем через год после Женькиной смерти. Мы действительно стали чужими людьми и другие женщины уже присутствовали в его жизни.
Я действительно забеременела, когда жила на «Красносельской», но врач сразу заподозрил у ребенка врожденный порок сердца и задал мне только один вопрос: «Готова ли я рискнуть?»
И я молча мотала головой до тех пор, пока немое мое «нет» не вылилось из меня потоком слез, перешедшими в истерику. Я плакала о себе, о сыне, которого не рожу, о Женьке и о простом женском «за что мне все это?»
А потом проглотила успокоительное, заполнила нужные документы и подписала бумаги на аборт по медицинским показаниям.
Конец истории
На развод я подала сама. В первый раз муж не явился, развод перенесли. На второй раз подписи были поставлены, а история наша почти закончена.
Я говорю «почти», потому, что через два месяца Вовка приехал ко мне домой, стоял на коленях и умолял вернуться. А я смотрела на абсолютно чужого мне человека и искренне не понимала, как я могла его любить. Как и за что?
НАЧАЛО ИСТОРИИ: Один телефонный звонок изменил мою жизнь навсегда...