В смутные дни, в которые мы живем, говорить о праздности - значит говорить о лени, бездействии, неэффективности. Значения всех перечисленных терминов тесно связаны по своему смыслу; они всё интенсивнее вызывают уничижительные чувства в рамках логики производства и эффективности, к которым нас приучило капиталистическое общество.
Латинское слово otium, однако, имеет в своем происхождении другие коннотации. Древние римляне использовали термин Otium, когда говорили о занятиях интеллектуальным трудом и созерцательным наслаждением, в отличие от NEC-Otium, который предназначен для описания процессов удовлетворения жизненных потребностей общества. Так, в афоризмах мыслителей, таких как Плиний, Сенека и Тацит, оно возникает как состояние созерцания природы, текстов, прекрасных вещей, того, что требует нашего восхищение; otium означает приятные переживания, время покоя и умиротворения; в дополнение, otium также подразумевает встречу человека с самим собой на фоне объектов, других людей и ситуаций, которые радуют и успокаивают его. В каком-то смысле именно это коренное значение термина подчеркивает бразильская художница Марта Пентер в своих последних работах.
В серии работ, озаглавленных "Otium", Марта изображает фигуры людей в пляжной обстановке, герои полотен одеты в купальники или короткие шорты и футболки. Кто-то из них загорает, кто-то купается, но все они наслаждаются моментом отдыха и ласковым океанским бризом. Некоторые заняли шезлонги, представляющие собой символическую уверенность в собственном благополучии; другие же расслаблены и читают, наблюдают, как гуляют другие.
Пентер пишет свои картины и акварели основываясь на опыте наблюдения деликатных, порой конфузных ситуаций, в которых оказываются люди возле Прайя-ду-Роса, одного из самых посещаемых побережий Санта-Катарины. Посреди типичной суеты бразильских пляжей она натыкается на людей, погруженных в собственные вселенные, полностью отдавшихся личным моментам тишины и покоя. Казалось бы, ничто не может поколебать их безмятежности. Пентер сфотографировала эти моменты передышки и затишья, а затем интерпретировал их с большей чувствительностью и некоторым количеством юмора. В конце концов, какая газета будет размещать на обложке заумный заголовок: Существует ли мир? Зная, что мы морально отдыхаем от «рабочего времени», которое управляет современностью, было бы более уместно спросить: существует ли это время отдыха и спокойствия?
В глубине души мы это знаем. В какой-то момент мы уже наслаждались этим, даже если это было воображением, или это время всплывает в памяти. Это одно из ключевых понятий Пентер: память, индивидуальная или коллективная, реальная или прогнозируемая. Начиная свои картины с фотографии, художница переносит изображение на плоскость бумаги или холста, в захватывающих дух и впечатляющих композициях обосновались её гиперреалистичные сюжеты, фигуры из других эпох и времён, моменты близости и отдыха, веселья и радости.
В творческом процессе она устанавливает диалог с поэтикой Эдварда Хоппера (1881–1967) и Герхарда Рихтера (1932), как бы вплетая его в ткань фотографии и рисунка. Если, как указывает Луис Карлос Фелизардо, фотография приносит информацию и создает соображения о прошлом, заставляя его снова переживать, нынешнее состояние в работе Марты Пентер имеет по меньшей мере третью временность, результат ее интерпретации и комментариев к тому, что она наблюдает. Как-будто, работая с кистями и чернилами, она эффектно и пафосно переживает сцены, которые она изображает. И не только это, как-будто она понимает горести, радости и даже возможные страдания её персонажей. На самом деле, человек руководит своими высказываниями; человек движется и невольно заставляет двигаться тех, кто попадает в орбиту его личной вселенной; человек является сущностью мышления и работы художницы. личность ведет её по творческой стезе.
Для художника память всегда черно-белая. Несколько серий картин Марты развились до такой степени, что палитра стала звучать ещё ярче и контрастнее. В представленной выше работе словно вспыхивает интересный оттенок синего цвета, профессионально обыгранный чутким глазом художницы.
Эта идея появилась в 2009 году во время поездки Пентер в Нью-Йорк. Прогуливаясь по городу, по его музеям и паркам, она начала фотографировать людей, лежащих на траве или сидящих в креслах с откидной спинкой, разговаривающих и наслаждающихся солнечным светом в моменты отдыха. Из готовых снимков она выбрала только человеческие фигуры, изображенные с граффити на маленьких листах бумаги и висящие как-будто в центре страницы. Поэтому не было никакого фона или пейзажа, а были лишь отдельные фигуры с несколькими предметами, некоторые из которых были окрашены синим цветом ручки Bic. Именно эти работы Пентер представила в StudioClio в Порту-Алегри (RS, Бразилия) под названием «Застывшее мгновение» , и они стимулировали ее к созданию работ, которые объединяют эту выставку.
В картинах и акварелях серии Otium синий цвет вибрирует в деталях: он отражается в обложках журналов, в редких фрагментах, запечатлевших людей на шезлонгах. В отличие от вневременного свойства черного и белого, синий цвет привносит "здесь" и "сейчас" в настоящее время. В некотором смысле, Марта приближается к возможности получения удовольствия, она привносит свежесть в изображённые сцены, она делает более ощутимым солнечное тепло, комфорт шезлонга, который, в свою очередь, относится к первостепенным атрибутам пляжного отдыха, который популярен в Бразилии.
Тот же самый сверкающий индиго, которое веками нес в себе чувство энтузиазма и оптимизма, подобно уверенности и энергии, исходящих от жеста девушек, позирующих на снимке, или молодых женщин, которые полны решимости одеть свои пластиковые сандалии,что так символично для любого бразильца.
Эти неизвестные персонажи, восхищенные радостью жизни, встречи с самим собой, скорее являются собирательными образами, поскольку могут сообщить нам об идиллической среде, в которой они живут. В тишине этого времени и места, построенного на опыте художника, мы также приглашены успокоиться, притормозить и поверить, что состояние подлинной безмятежности не только в большой степени зависит от нашего выбора, но, возможно, оно должно определять само наше существование.