Певец, композитор, мультиинструменталист, судья детского и взрослого «Голоса» — у Леонида Агутина много талантов. 16 июля ему — 51, но на вопрос «Кем вы себя видите через 25 лет?» он до сих пор отвечает, что понятия не имеет. Не потому, что не представляет, чем будет заниматься, а потому, что вопрос, по большому счету, дурацкий. Агутин уверен, что перед каждым человеком всю его жизнь открыто много дверей, надо только отгадать, которая из них — твоя. «Бывает, что над дверью написано „Атомная энергетика“, а ты петь хотел», — говорит он в интервью. Ему всегда есть что сказать (и, к счастью, спеть) — и это здорово.
О деньгах и творчестве
«Деньги и творчество сложно сопоставить. Многого не хватает, когда развиваешься, когда начинаешь сталкиваться с достижениями цивилизации напрямую — то начинаешь приобретать что-то, то теряешь, конечно, дух какой-то… Я скажу, как я выхожу из этого положения: я равнодушен в принципе к богатству. Хотя очень хочу большой красивый дом, в котором будет все, вся моя жизнь. Где-то на берегу, бесспорно. Но ведь я хочу иметь дом, а не деньги, которых этот дом стоит».
(«Час пик», ОРТ, 1996)
О том, как появился «Босоногий мальчик»
«У меня была девушка в институте — скрипачка Света, замечательный совершенно человек, очень умная и талантливая. Она мне говорила: „Ты когда на сцену выходишь, у тебя такой вид, как будто студент физтеха собрался петь поп-музыку“. А у меня после армии была такая короткая стрижечка. […] Так вот Света говорит: „Тебе нужно что-то с собой сделать — отрастить волосы, придумать какой-то хаер. Ты поешь и играешь на пианино, это как-то не сценично, лучше возьми в руки гитару“, — и так далее.
Волосы, зараза, долго росли, это был адский период. Сначала я был похож на Бонифация, потом стали немножко свисать букли. Я стал изображать какого-то мафиози, гелем зализывал волосы назад, много экспериментировал, пока не нашел стиль вот этого хиппи. И тогда все сошлось. Музыка, стихия, внешний вид.
По внутреннему состоянию мне совершенно понятна эта джазовая свобода — такое интеллигентское раздолбайство, когда ты прочитал целый шкаф книг, но при этом не гнушаешься из пластикового стаканчика портвейшку с нормальными людьми где-то вмазать
Еще я помню, мне один парень — танцор из какого-то коллектива — поставил Джереми Джексона: «Вот видишь, какую электронную музыку он делает. Он играет на гитаре, и как будто в комнате подуло настоящим ветром, это не пластмассовая музыка, а с каким-то объемом». Меня это прямо поразило. А я слушал своего любимого Эл Джерро и думал: «Вот бы соединить понятную людям движуху, интересные живые инструменты, а чтобы внутри был культурный пласт, и сразу бы появилась атмосфера — как будто на площади сидят уличные музыканты и классно играют. Это то самое настроение». Так постепенно я нащупал свой стиль: записал «Босоногого мальчика» и просто обалдел, насколько все сошлось воедино».
(«ОК!», 2018)
О шоу «Голос»
«Это отдельный мир. Как армия. Казарма — это как макет социума. Там есть слабые, умные, глупые, благородные и трусливые. Все живут в одном помещении по одинаковым законам. Люди, прошедшие армию, уже прожили маленькую жизнь. А „Голос“ — это макет эстрадного мира.
Здесь многие хорошо поют, но кто-то становится звездой, а кто-то нет. Потому что у кого-то получилось быть харизматичнее, интереснее, профессиональнее или, наоборот, доступнее. А может, просто время его не пришло. В жизни так же: соискателей популярности много, но получается у очень маленького количества людей».
(«Glamour», 2017)
О поиске музыкального стиля
«Кажется, почему бы не петь простые, незамысловатые песенки? Так же проще заработать, да и больше получится. Но для такой дороги есть свои счастливчики. Вот есть перед человеком много дверей. Все они железные, а одна из них — нарисованная и на самом деле бумажная. Чтобы пройти свой путь, надо отгадать, какая из дверей бумажная. Для Юрия Шатунова, например, эта дверь была в песне „Белые розы“, потому что это его музыка. Бывает, что над дверью написано „Атомная энергетика“, а ты петь хотел. Ну что поделать? Твоя дверь здесь — петь будешь для себя в кабинете инженера-энергетика (улыбается)».
(«Телепрограмма», 2016)
О любви (в 25 лет)
«Я нормальный бабник, как все мужчины, у которых что-то получается, но победителем никогда не был. Мне интересен процесс познания человека. Никогда не использовал женщину, нет успев понять что-то в психологической ситуации, всегда было какое-то развитие отношений. Ведь в чистом сексе наступает момент, когда все уже было. Интересны люди».
(«Московская правда», февраль 1996)