Русский очень непохож на испанский, много незнакомых звуков! Мне он нравится на слух, я нахожу его мелодичным. Но повторить — абсолютно невозможно, не могу воспроизвести ни слова. Больше всего в русском поражает алфавит, смешные буквы». Роза Мария Пантано, испанка.
«Русский для меня звучит как португальский — круто и холодно». Ноема Боер, голландка.
«Сложно объяснить, как я воспринимаю русский. Когда, например, говорят на итальянском, кажется, что люди поют. Я не могу придумать такой аналогии с русским. Но я знаю, что русские — сумасшедшие и самые странные люди в мире! И иногда в России минус 30!». Симон Матерра, итальянец.
«Что я думаю о русском? Нельзя понять ни слова, нет даже представления, когда начинается и заканчивается предложение. Не могу отделить слова друг от друга: один большой хаос. Даже сложно определить, говорят ли о погоде или блинах. Очень сложно понять интонацию, поэтому если русские шепчутся, сразу складывается неприятное ощущение, что они нас обсуждают. В русском я различаю в основном звуки “ш”, “х” и “р”». Меери Хан, финка.
«Жила в Германии большую часть своей жизни. В России все считают, что немецкий язык звучит как падающие печатные машинки, заправленные фольгой. Так вот, немцы то же самое думают о русском языке. Носителям немецкого наш язык кажется довольно грубым со всеми нашими шипящими и рычащими звуками». Элина Штейн.
«Моя знакомая румынка сказала, что, когда мы, русские, разговариваем, она слышит только “вошка-блошка, вошка-блошка”. Правда, не знаю, понимала ли она смысл этих слов». Ирина Шастина.
«Всех моих иностранных знакомых пугает сложность русского языка. Трудно объяснить, почему у нас так много форм глаголов и окончания прилагательных должны меняться (мой парень до сих пор с трудом понимает, почему я — любимАЯ, а он — любимЫЙ). Звук “ы” им тоже, кстати, нелегко дается (он у них похож или на “и”, или на “у”). Парень пытался прочесть в музее табличку “Пожалуйста, не расписывайтесь на стенах и окнах”, — застрял на третьем слове и бросил, сказал, что слишком много букв! Это при том, что в его родном голландском есть слова из 20–30 букв!» Мария Ливен.
«Где-то встречал мнение, что для американцев русская речь звучит как постоянное повторение слов “cash transaction”. Спрашивал неоднократно известных мне американцев, они смеялись и... соглашались». Дмитрий Макарчук.
«Знакомый британец (преподаватель английского) называл русский “angry Russian”. Я ходила к нему на занятия, и мы с другими ребятами из России как-то уговорили его произнести несколько общих фраз на русском, которые он знал. Он произнес, но мы не поняли ни слова. Тогда он повторил, но более агрессивно, словно на кого-то ругался. Удивительно, но стало понятнее. И тогда он сказал, что не в первый раз замечает такую вещь: русские понимают иностранцев, говорящих на русском, лишь в том случае, если иностранцы говорят на “angry Russian”». Анастасия Рогозова.
«Не скажу за всех иностранцев, но у меня был знакомый австриец, который самым приятным для слуха сочетанием звуков считал название “Нижний Новгород”. Говорил, что это просто произведение искусства, и просил всех русскоязычных периодически повторять это словосочетание». Анна Добровольская.
«Я из Нижнего Новгорода, живу в Испании, за весь период моего пребывания здесь ни один испанец так и не осилил выговорить что-то более близкое к оригиналу, чем «нишни новкорок» (со страдальческой миной “боже, как вы это выговариваете вообще?”). В конце концов мне это надоело, теперь, когда спрашивают, откуда я родом, отвечаю: из “рядом-с-Москвой”.
Когда я в присутствии друга-испанца разговаривала с подругой на русском, ему казалось, что мы над ним смеемся и просто произносим бессмысленный набор звуков. У него в голове не укладывается, как можно иметь две “ш” и какая между ними разница? Я уже привыкла быть здесь “Мащей”, произнести “Маша” ни у кого не получается. Друг пытался учить русский, но его энтузиазм разбился о букву “ы”. Говорит, механизм произнесения этого звука — вне его разума. При этом он — преподаватель французского — легко освоил французские носовые гласные, которых в испанском тоже нет. Но проклятая “ы” — выше его сил». Маша Борисова.
«Как говорила американка, у которой я жила: “Русский очень похож на китайский. Поэтому, наверное, вы и находитесь рядом. То, что я слышу, похоже на звуки, издаваемые больной птицей. Звучит это так: черек-щик-чик, чт-чт-чтрбыг”». Анна Смирнова.
«Друзья-аргентинцы говорили, что русский им слышится мягким и мелодичным. Всегда пытаются повторять слова. Но у них получается набор согласных букв — это в их представлении характеризует русский. Впрочем, от европейцев я слышу противоположные мнения. Но в том, что это очень сложный и совершенно непонятный язык, солидарны все». Наталья Пуздырева.