Отмена крепостного права в России почти не улучшила участи освобожденных крестьян, число которых за тридцать лет удвоилось, а архаичные методы земледелия и размеры наделов остались прежними. До самого 1905 г. сельскую местность то здесь, то там потрясали дикие бунты, вызванные в основном повторным присвоением польскими или русскими помещиками земель, прежде называвшихся сервитутами. Ввиду головокружительного роста цен на землю латифундисты уже ни десятины не оставляли пустующей. Они ее продавали или сдавали в аренду за очень большие деньги. По той же причине они лишили польское безземельное дворянство привилегированных держаний, какие оно раньше имело в поместьях. Более 200 тысяч «крестьян» благородного происхождения было изгнаноиз своих домов и выброшено на дороги Украины, подвергнувшись большей пауперизации, чем даже крепостные. Бедность и теснота повсюду побуждали беспричинно обвинять во всех бедах евреев.
Зато росла интеллигенция. Почти половину из пяти тысяч украинских студентов в 1895 г. составляли дети попов, купцов, а то и крестьян. Эта маленькая группа долго не знала, как помочь народу, видя его отсталость и нищету. После благородного и бессмысленного «хождения в народ» шестидесятых годов настали годы нигилизма. Среди тех, кто покушался на жизнь царя, были А. Желябов и В. Засулич. Я. Стефанович попытался взбунтовать крестьян Чигиринского уезда (1877), сфабриковав подложный императорский указ об изгнании управляющих поместьями (имелись в виду государственные земли). В Киеве было убито несколько сановников. Марксисты имели слабое влияние на этот слепой протест, а социал-демократическая партия, созданная в Киеве в 1893 г., была русской.
В конце века украинская идентичность в Российской империи все еще искала некое массовое выражение. В 1891 г. несколько молодых людей, в том числе Н. Михновский, собрались на могиле Шевченко и основали «Братство тарасовцев», намереваясь организовывать публичные лекции и оживить национальное чувство, порвав с русскими организациями. Они выразили эту волю во Львовской «Правде» под заглавием «Декларация веры молодых украинцев», призывая, не без некоторой ксенофобии, к исключительному использованию своего языка и полностью украинскому воспитанию. Эта публикация, осуществленная в Австрии, не могла получить широкого резонанса на русской Украине, где всплески национального чувства, до вспышки 1905 г., проявлялись только во время пышных церемоний памяти поэтов (Котляревского в 1903 г.) или деятелей искусства (композитора Лысенко в 1904 г.). Революционная украинская партия (РУП), основанная в Харькове в 1900 г., была всего лишь крохотной группкой, однако самым радикальным ее членам (В. Винниченко, С. Петлюре) предстояло после 1917 г. сыграть важнейшие роли.
Украинское крестьянство австрийской Галиции, тоже бедное, сталкивалось с теми же проблемами демографического избытка, господства польских помещиков, лишения сервитутных земель, трудного сосуществования с евреями. Польский элемент здесь широко пользовался либерализмом Вены, и такой город, как Львов, число жителей которого с 70 тысяч в 1857 г. выросло до 200 тысяч в 1910 г., был почти целиком польским. Открытие нефти под Богуславом вызвало туда приток австрийских, английских, но также и польских капиталов. Польские аристократы доминировали в Галиции в политическом плане: с 1849 по 1874 гг. ее наместником был Агенор Голуховский, и они сохраняли привилегию на занятие этого поста до самого 1916 г. В 1859 г. они попытались «полонизовать» униатскую церковь, навязав ей латинский календарь, а также «полонизировать» украинский язык, требуя, но тщетно, чтобы издания на нем печатались латиницей. Украинское образование подвергалось систематической дискриминации в пользу польского, а с 1867 г. польский стал вторым официальным языком после немецкого. Если очень многочисленная польская интеллигенция занимала все посты и имела в распоряжении 96 средних школ, у галицийских украинцев было всего шесть лицеев.