Самое раннее известие о скамарах содержит «Житие святого Северина» (511 г.).
Составитель «Жития» аббат Евгиппий, ученик Северина (епископа придунайской провинции Норик) и очевидец событий, создал по сути дела хронику повседневной жизни северо-западной Паннонии и прилежащей к ней части северо-восточного Норика. Это время, названное Евгиппием «жестоким владычеством варваров», было ознаменовано вторжением в Паннонию и Норик отдельных варварских племен – готов, ругов*, алеманнов, тюрингов, а также толп «грабителей» и «разбойников». Внезапно появляясь из лесных чащ, последние разоряли поля, угоняли скот, пленников и даже пытались при помощи лестниц штурмовать города. В 505 году империя была вынуждена направить против них довольно значительное войско.
* Этническая принадлежность ругов в то время достаточно проблематична. Их сближение со славянами произошло в более позднее время.
Эти вот крупные банды, видимо, чем-то отличавшиеся от прочих варваров, местные жители и называли «скамарами».
Этимология слова «скамары» неясна. В. Брюкнер почему-то связывал слово «scamarae» с лангобардским языком (W. Bruckner, Die Sprache der Langobarden, Strassburg, 1895, S. 42, 179—180, 211), хотя в V в. в Норике и Паннонии лангобардов еще не было. Автор «Жития св. Северина» пояснил, что слово «скамары» было местным, народным термином, распространенным на побережьях Дуная в V в. В VI в. скамаров упомянул Менандр, причем вновь с указанием на местное употребление этого слова (под 573 г., где говорится, что на аварское посольство, возвращавшееся из Византии, напали «так называемые скамары» и разграбили его). Иордан (Get., § 301) применил слово «scamarae» в одном ряду со словами «abactores» (конокрады), «latrones» (разбойники). Позднее оно попало в древнейший сборник обычного права лангобардов (эдикт Ротари от 643 г., § 5: «если кто в провинции укроет скамара или даст ему хлеба, навлечет погибель на свою душу»), вероятно, будучи заимствовано во время пребывания лангобардов в Паннонии у местного населения. Наконец, оно встречается в «Хронографии» Феофана (под 764 г.).
Вопрос о социальной принадлежности скамаров довольно подробно рассмотрен в статье А. Д. Дмитриева «Движение скамаров» (V том «Византийского временника», 1952 г.). Автор придерживался того взгляда, что скамары были той частью эксплуатируемого населения придунайских провинций, которая бежала от общей хозяйственной разрухи и от своих угнетателей и объединилась с варварскими племенами, производившими набеги на владения империи: «Рабы, колоны и другие порабощенные бедняки бежали от римского гнета в малодоступные и непроходимые местности, а затем объединялись с вторгавшимися „варварскими“ народностями и совместно с ними выступали с оружием в руках против безмерно угнетавших их рабовладельцев и рабовладельческого государства». Но в этническом плане Дмитриев скамаров не исследовал.
Зато, по мнению Д.Иловайского, более или менее убедительное происхождение слова «скамары» возможно только от славянского «скамрах» или «скоморох», как бранного или насмешливого нарицательного имени (Иловайский Д. И. Разыскания о начале Руси. М., 1876. С. 373). Правда, даже если он и прав, то, видимо, следует уточнить, что скамары были скорее всего деклассированной частью разоренного крестьянского и городского населения придунайских областей, искавшего спасения от голодной смерти в разбоях и грабежах, и ради этого зачастую примыкавшего к варварам во время их набегов на империю. Но поскольку, по свидетельству Евгиппия, термин «скамары» был местным, простонародным, это позволяет говорить или о постоянном присутствии славян среди местного населения, или о близких и частых контактах между ними.
P.S.
В VII веке, в пору славянских вторжений в Италию, это слово попало к местному населению и было усвоено в форме скарамуш/скарамуччиа. Впрочем, его могли принести в Северную Италию и лангобарды.
Я зарабатываю на жизнь литературным трудом.
Звякнуть копеечкой на поддержание штанов автору можно через
Яндекс-деньги
41001947922532
или
Сбербанк
5336 6901 8581 0944
Спасибо всем тем, кто уже оказал поддержку!