В продолжение темы про муравьев и их заклания я решил разобраться, в чем же суть детского стремления причинить боль живому существу и посмотреть, что будет. Есть ли в этом скрытый садизм, жестокость и патология? Или это вполне нормальное явление, обусловленное взрослением, развитием и желанием ребенка разобраться в самых важных аспектах жизни и смерти.
Но для начала краткое содержание предыдущих серий. Итак, я написал заметку о том, что у Степы в садике есть девочка, которая несколько раз наступала на муравьев (специально), чтобы посмотреть, что с ними будет. Потом, после того, как ей объяснили, что убивать беззащитных насекомых не очень-то хорошо, она это делать перестала. Занятным следствием этого процесса взросления стала фраза, сказанная Степой про эту девочку: “Еся (Есения - прим.авт.) уже перестала убивать”. Фраза была произнесена вне контекста, что сделало ее весьма неоднозначной и, так как она относилась к трехлетней девочке, очень смешной. После этого я описал собственный детский опыт отрывания крыльев мухам и собственные чувства по этому поводу.
Следующим актом сего действия стало жаркое обсуждение моей звериной жестокости в комментариях, где, в частности, можно было встретить суждения вроде этого: сначала муравьи, потом животные, потом люди (как тут не вспомнить про “сегодня ты играешь джаз…”); или этого: это было именно что насилие, детский садизм.
Все это тут.
Потом я немножко взбрыкнул и написал текст о том, что моралисты и консерваторы иногда оказываются еще теми садюгами, прикрывающимися общественными нормами и даже (прости, господи!) религией. Это тут.
Ну а теперь, наконец, то, ради чего мы все собрались. Так является ли выдергивание крыльев из мух (к которым в деревне, к слову, относятся как к вполне себе вредному паразиту) и топтание другой живности проявлением нарушений у ребенка и важным звоночком к тому, что чадо надо брать подмышку и нестись с ним к психиатру? И вот вам ответ: нет. Это не нарушение и не свидетельство того, что ваш ребенок псих. Это лишь сигнал к тому, что человеку, только недавно появившемуся на свет, стал интересен вопрос “как же все устроено?” и что вам пришло время поговорить об этом со своим ребенком. Моя давняя коллега клинический психолог Екатерина Собчик любезно согласилась проконсультировать меня по этому вопросу. Вот, что она написала: “Наша биологическая сущность не предполагает сострадания, у животных его нет. Это приходит с очеловечиванием ребенка. Крылышки и лапки - это “нормальный садизм” без желания причинять боль. Это любопытство, интерес, в том числе, к смерти и убийству. Важно как можно раньше его остановить и перевести на сострадание, чтоб не дошло до кошек и собак. Делать это можно на примере любимых игрушек: мишке больно, плохо и т.д. Страшно, когда ребенок начинает получать удовольствие от истязаний: значит, упустили момент поворота к человеку”.
Мы со Степой говорим об этом каждый раз, когда он проявляет насилие. Делает он это редко и всегда воспринимает скорее как игру, не осознавая последствий своих действий. Но надо отметить, что сострадание и эмпатия развиты у него очень сильно. Достаточно вспомнить, например, случай с быком из мультика ().
В качестве резюме к этой теме (надеюсь, я уже не буду к ней возвращаться) добавлю: не забывайте говорить со своими детьми. А говоря - объясняйте и не ограничивайтесь фразами: нет, нельзя, потому что нельзя. Ребенок должен понять, что и почему нельзя. И тогда все дети и муравьи будут счастливы.
