Шел 1847 год. Блестящий ученый и путешественник князь Петр Алексеевич Кропоткин готовился к докладу о ледниковом периоде в Северной Европе, который он должен был сделать на заседании Императорского русского географического общества.
В это самое время Третье отделение полиции, ведающее надзором за политически неблагонадежными лицами, получило сведения о месте дислокации народнического кружка «чайковцев», готовящих социальную революцию. Казалось бы, какое есть дело жандармам до географа и к тому же князя?
Между тем, дело было самое прямое. По агентурным сведениям, П.А. Кропоткин, потомок старинного богатейшего княжеского рода, был не просто членом кружка революционеров-народников, но и их активным агитатором. Но агентура была не только у Третьего управления, Кропоткина предупредили о возможном аресте. И он встал перед непростым выбором: доклад, который должен был стать сенсацией в ученых кругах, требовал его присутствия в Петербурге, а для того, чтобы избежать ареста, он должен был уехать. Любовь к науке победила. На следующий день после выступления, когда князь устремился на вокзал, его арестовали и поместили в Петропавловскую крепость.
Больше двух лет он провел в тюрьме Трубецкого бастиона в ожидании суда. Страшная сырость в камере, редкие и короткие прогулки настолько сильно подорвали его здоровье, что Кропоткин решил бежать из крепости. Мысль о побеге укрепилась, когда его по состоянию здоровья перевели в Николаевский военный госпиталь, находившийся тогда на окраине Петербурга. Не смотря на строгий надзор, атмосфера в госпитале была менее жесткая, а когда во время прогулки арестант увидел ворота, план побега сложился в его голове сам собой.
«К воротам госпиталя подъезжает дама в открытой пролетке. Она выходит, а экипаж дожидается ее на улице, шагах в пятнадцати от моих ворот. Когда меня выведут в четыре часа на прогулку, я некоторое время буду держать шляпу в руках; этим я даю сигнал тому, который пройдет мимо ворот, что в тюрьме все благополучно. Вы должны мне ответить сигналом: «Улица свободна». Без этого я не двинусь. Я не хочу, чтобы меня словили на улице», - так П.А. Кропоткин воспроизведет записку, написанную друзьям на воле, в своей книге «Записки революционера» через 30 лет после побега.
Побег готовили целый месяц, продумали все до мелочей, просчитали каждый шаг. В качестве ответного сигнала решили использовать красный воздушный шарик, купить его в Гостином дворе не было проблемой. Это старейшее торговое предприятие Петербурга в XIX предлагало покупателям абсолютно все, что производится в Российской империи и за ее пределами. И вот незадача...там, где можно купить все, где ежедневно продавались сотни воздушных шаров, в день побега не оказалось ни одного. Попытки приобрести шар в других местах не увенчались успехом. Время было потеряно. Кропоткин ждал сигнала, сколько мог, а затем понял, что первая попытка побега провалилась.
Вторая попытка побега состоится на следующий день и станет удачной. На Гостиный двор на этот раз не надеялись.