А у нас в Петербурге Петров-Водкин на Охте жил! Тихомиров так удивился, что пошёл с авторами проекта Krasnakarta на прогулку, а потом прочитал повесть художника «Хлыновск». И вот что из этого получилось:
«Между Невой и невылазными карельскими болотами тянется узкая полоса возвышенности, стрелкой добегающая до Ладожского озера. На отрезке этой полосы в полторы улицы шириной уселась Охта — лицом к лицу с растреллиевскими ажурами Смольного».
«На Охте пили кофе. Целый день на таганчике стоял и грелся кофейник, заваренный с утра. Каждая охтинка знала свои секреты: до пятнадцати сортов всяких снадобий входило в состав напитка».
«Столяры и швеи были славою Охты. И справедливость требует отметить: у охтинцев был свой стиль. Из нагроможденного товара, и бельевого, и мебельного, в Александровском и Апраксином рынке покупатель сразу отличал их работы: особенный резной завиточек на мебели, подборочка какая-нибудь на лифчике или особый ужимчик на талии платья — и вещи выдавали себя и назывались „охтинским шиком“».
«Пустая улица, на которой находился деревянный, покачнувшийся от старости дом с нашим мезонинчиком, мало отличалась от хлыновских улиц. Редкие домишки чередовались пустырями. Сама она в летнее время от непроезда была заросшая травой, с поросятами и свиньями на ее зарослях. Осенью в непролазную грязь спасали пешеходные мостки, проложенные вдоль порядка. Улица сбегала к Неве, на другой стороне которой фантастически громоздились здания с дымами и шумами».