Ветер. Пронизывающий до костей, которого не смущают ни плотная одежда, ни тёплая плоть с упругими мышцами и жёсткими жилами. Ему не важно и то, что люди сбились в кучу живой дрожащей массы, которая всеми силами пытается сохранить последние крупицы тепла. Ветер несёт в себе пепел, сажу, снег, грязь и ещё, одному дьяволу известно, что.
Эта небольшая живая масса содрогается под звуки воя за стеной. Нет ни окон, чтобы хоть немного их приглушить, ни дверей, чтобы хоть как-то себя обезопасить. Всё на что они могут надеяться — это милость госпожи фортуны и то, что этот проказник ветер не перестанет дуть на них со стороны пиршества стервятников. Пусть он доносит противное чавканье, хруст костей, чьи-то стоны, вонь гнили и свежих трупов, но доносит он это до людей, а не несёт запах их страха тем, кто пирует.
Грязные, замерзшие, бледные от голода и холода, они пытаются пережить зиму. Одежды едва хватает на всех, дети спрятаны в самой гуще этого живого кома плоти, чтобы у них было больше тепла. Удивительно, как сейчас они, люди, паразиты на теле мира, которые уничтожали всё, до чего дотрагивались, и бились сами с собой на смерть за внешность, веру или идею, сейчас действуют слаженно, как единый организм. Они сжимаются подобно мышце на дуновения ветра или утробный вой стервятников. Они стараются сохранить тепло, как это делают органы в теле животного, когда оно впадает в спячку. Сейчас они дышат через раз, а то и через два, не издавая звуков, чтобы не привлечь к себе внимания. Дети не хнычут: они с самого рождения научены тому, что тишина их лучший друг; женщины не вздыхают, им известно, что будет с теми, кто излишне громок. Мужчины находятся с самого края этой живой мешанины из страха, боли, голода и неутолимой жажды к жизни. Они принимают на себя удары холода, ибо они единственные, кто защищает своим телом от холода всех остальных.
Никто их не просил, никто не обронил ни слова, когда они сбивались в углу. Без слов и звуков, без команд и желаний, всё было ясно, что делать, будто бы они родились с этой целью — делать всё так. Действия их хоть и не торопливы, но не из-за того, что им неизвестны дальнейшие действия, а лишь из-за слабости этих людей. Кажется, что они разучились говорить. Они ходят молча, едят молча, плачут молча и умирают тоже не издав и звука.
Смерть для них не в новинку. Они знакомы с её белым ликом и с её морозными прикосновениями. Её липкие пальцы сдавливали сердце каждого из тех, кто сейчас борется с холодом и страхом. Они знают, как пахнет смерть, какая она на вкус, как звучит и как выглядит. Смерть та, кто с ними всегда: с раннего утра и до захода солнца, и даже ночью она не покидает этих путников. Она ждет каждую ночь с нетерпением, облизывая свои белые зубы без следов кожи, она ждёт, что эта ночь станет для них последней. Но каждое утро взошедшее солнце заставляет её отойти от них и ждать поодаль.
Каждое утро они говорят ей «не сегодня».
