М А Р Т 1990 ГОДА
Необходимы пояснения для тех, кто не совсем понимает значения этой даты, и всех последствий для всей нашей огромной страны, последующих после того, как эта дата ушла в историю.
СССР ещё крепок и могуч, Заключён договор РСМД, КГБ ещё жив и всемогущ. МО СССР в состоянии слегонца напрягшись раздавить всё НАТО во всём её кажущемся всемогуществе во всех её границах. Ещё активны и очень эффективны были агенты ГРУ по всем странам мира, превращая в прах большинство задумок и спецопераций ЦРУ . Ни один ещё ястреб на Капитолийском холме не СМЕЛ, посмотреть за Железный занавес и поставить какие-то там свои условия. Ни один президент Великой Дерьмократии не мог и подумать, что можно чего - то желать или реализовать без предварительной консультации со всемудрыми представителями Кремля. Поверьте мне, такое время было. И такая страна была. Это было реальностью для всего мира. Эта было обыденностью для всего остального мира. Если Большому заокеанскому брату вздумывалось слегка испустить кишечные газы, перед этим, этот брат, неизбежно испрашивал разрешения и согласовывал каждый свой напряг с ребятами с семихолмовья. И если только не было протестов или запрещений из этой местности, с этих самых семи холмов, то старался сделать это самое газоиспускание как можно более незаметнее и тише для всего остального мира. Потому как если бы не это, то эти все страны неизбежно погибли бы от неизбежного удушья. поскольку все они заглядывались в ту сторону где располагалось отверстие исторгающее эти газы, именуемое ЮэСэЙ. И назывался этот процесс так же, как его и сегодня именуют - продвижение демократии. Так было до определённого момента. Вы знаете, чем всё закончилось. Но я не о политике. Просто иногда приятно вспомнить о великом. Комфортнее быть великим чем никем. Какой-то там региональной державкой. То бишь, американской шавкой. На очень жестком и коротком поводке.
История о которой я рассказываю здесь, произошла как раз с этот промежуток времени, когда КОЛОСС ещё жив и силён, но уже готов обрушиться. И нет никого в мире, кто-бы рискнул тогда как-то приблизиться к нему и попытаться подтолкнуть его, ускорив приход неизбежного. Ни у кого. Ни у Большого брата, ни у его шестёрок, которых несть числа по миру не было такой возможности. Даже теоретической. Страх подавлял любое проявление какой-либо мысли о каком либо неординарном действии. Всю отвагу поглощал животный страх перед КОЛОССОМ. Пусть и готовым обрушиться. Ни у кого не могло возникнуть предпосылок возникновения независимых от ситуации проявления каких-либо мыслей о чём нибудь, выходящим за рамки позволенного этим КОЛОССОМ. Имя которому СССР. Живущие ныне, помните о этом времени. Оно было. И было ПРЕКРАСНО.... По своему...
В 1989 году генсек КПСС, всё ещё просто генсек, озабоченный тоннами аналитических записок от всевозможных комитетов и агентур, неизбежно пророчащих скорый крах, если срочно не реформировать государственные рычаги управления страной по имении СССР, и реформирования гос.институтов управления, не успевая вытирать обильный пот, выступающий на пятнистой лысине, труд то какой, циклопический, бесконечно произносить одни и те же мантры, типа: перестройка, гласность, дерьмократия, во всех ближних и дальних весях огромной страны, и вконец не запутанный своим же окружением, состоящей из крутой партноменклатуры, являющих собой "ПРИМЕР" следования принципам строителя Коммунизма, задохнувшейся в своих собственных потугах, и не способной ничего большего придумать, чтобы понравилось великому народу Великой Страны, дал согласие на очень лёгкое приоткрытие государственных границ. В одном едином направлении, В направлении пусть и не совсем советской, но очень социалистической и братской Югославии. Туда СЕГОДНЯ М О Ж Н О. И тут началось.....
Всё это было сделано втихаря. Об этом в главном рупоре страны, газете ПРАВДА, не писалось, никто об этом не рассуждал и не анализировал, как на это отреагировал супостат, что сказала мировая прогрессивная общественность. Но волны пошли. И нашлись граждане с очень зудящими конечностями, коим было очень тесно в рамках определённых решениями очередного съезда. Пользуясь пробелами в законодательстве, сотворённом ещё во времена, когда подобное идеологически было невозможно, съездили, вернулись, рассказали ближнему окружению о впечатлениях об увиденном, показали КАК это можно сделать, поехали в очередной раз, чтобы воспользоваться познанными тропками, и слинять из СОЦЛАГЕРЯ безвозвратно. Потому как были людьми приближёнными, более информированными, объёмнее знающими ближайшие перспективы развития событий, и потому избравшими путь быстрого и безоговорочного , с наименьшими потерями свала из одного тёплого болота и переезда в другое, ну, очень комфортное болото, и прикрытого уже другими лозунгами. Пусть оно и загнивающее, согласно привычным догмам и лозунгам тех лет, но такого манкого и манящего. А я... И другие, как я, то есть остальное, неинформированное большинство, услышав только отголоски происходящего, краем ноздрей учуявших веяния чего-то непознанного и очень манящего, стали вертеть головами во все стороны, что-бы чего-нибудь не упустить. Использовать, хоть что-то, чего бы это не стоило. А, вдруг, это вот-вот кончится, и мы не успеем... Потому, что мы были из поколения, живущих всю свою жизнь вне системы, максимально отстраняясь от неё, не замаранных ею, именуемых антисоветчики-тихушники. Мы не протестовали активно. Не шли в отказ, не диссидентствовали, не писали пасквилей по заказу проамериканских спецслужб, нигде не публиковались, и, что самое ценное для нас - о нас не знала система. Она жила сама по себе, мы жили вне её. Сами по себе. Мы не трогали и не расшатывали систему, система не трогала и не мешала нам.
Как-бы то ни было, но программа поездки в далёкие Соц.Палестины стала известна на периферии, стала доступна живущим там беспокойным гражданам. Мы, я и мой кум, были в авангарде этой прослойки. Как по темпераменту так и по возможностям. Только - только получивших диплом о вышке, только - только начавших встраивание в систему, только-только начавших различать тропки по которым нужно следовать к хлебным местам, одним словом, очень перспективная молодёжь, и очень нетерпеливая. Мы не хотели ждать долго своей очереди за благами. Мы как вся молодёжь, кто молод ныне, хотели всего и сейчас. Потому как увидели кто стоит перед нами в очереди к этим самым благам, и что они из себя представляли. Абсолютное ничтожество на всех, без исключения ступенях перспективного карьерного роста. Поэтому самое естественное наше желание было, как можно скорее и безжалостнее сковырнуть в небытие этих слизней и занять их место. Утвердиться и творить прекрасное будущее для всех. Это было то время, когда полки магазинов были абсолютно пусты от желаемых и доступных населением товаров, и забиты тем, что было ни кому на фиг не нужно. Да, всего было полно. Никому не нужного. Это нынешняя пропаганда вдалбливает всем живущим, что при застое были пустые полки магазинов. Было изобилие определённого вида. Колбаса была - но трёх или четырёх сортов. Одежда была любая, и обуви было полно. Только моделей, одна или две. А на ком-то было всё импортное, красивое, качественное, и таких было единицы. Коммунизм вбил в голову совковскому народу единый успешный тезис - хочется того, чего ни у кого нет. Или, есть, но его очень мало. Балом правил его Величество - ДЕФИЦИТ. Если нам предложить то, что может иметь любой из живущих рядом, это и за деньги не нать, и даром не нать.. Дайте то, чего нет у ближнего. В то время это видеомагнитофон, видеокамера, варёные джинсы класса "пирамида", хай-тэковская аудио аппаратура, и ещё кое-что, чего я уже и не упомню, давно это было. И тут появился лёгкий, ну очень лёгкий путь получения желаемого. Как оказалось, достаточно было заиметь приглашение на кратковременное посещение страны Югославия от жителя и гражданина этой самой Югославии. оформить ЗАГРАНПАСПОРТА, (с ума бы только не сойти, загранпаспорт для рядового гражданина СССР), поменять рубли на клиринговые доллары во Внешторгбанке, потом на юговские динары и вперёд, на осмотр достопримечательностей. Можно было поменять очень незначительную сумму, точно сейчас не помню, что-то около трёхсот-четырехсот рублей (тех самых - деревянных), по курсу 60 копеек за доллар, и получить в этом же отделении бумаги о владении скольких-то там Югославских динар, получаемых на руки по прибытии в Белград или другой город страны. А на эти динары можно было накупить всего СТОЛЬКО, что у любого кто это увидит или об этом узнает сорвёт крышу. Если быть не очень точным, то если реализовать в СССР то, сколько приобретено в Югославии на те триста ли четыреста рублей, получалась астрономическая сумма, любого сводившего с ума. И всё это, приобретённое очень красиво вписывалось в наш быт и без продажи. Это было всё очень и очень желаемым ДЕФИЦИТОМ, того, чего не было в советских магазинах. В привычных и доступных нам. И способных украсить быт любого гражданина той очень великой страны. Я не пишу об АЛЬБАТРОСАХ и БЕРЁЗКАХ. Это были заведения вне нашего быта и вне нашего бытия. Это была орбита Марса. Мы туда были не вхожи. Мы копошились далеко внизу. И вот она, заря пленительного счастья, взошла, ободрив жаркие сердца, открыв границы меркнущего царства, прогнали прочь постылого форца. Сгиньте барыги. Без вас обойдёмся. Если только на руках будет заветная бумажка, Очень важная. Называлась ПРИГЛАШЕНИЕ на посещение страны, от гражданина Югославии.
То было очень чудесное время для меня, моих друзей и всех кто жил со мной в одной стране. Я был молод, горяч, умён, силён, дерзок, отважен и очень красив собой. Я был окружён красивыми, мужественными, умными и дерзкими молодыми мужчинами, у которых всё получалось, за что бы мы не брались. Нас любили молодые и красивые девушки, красивые и почти зрелые женщины, и сопливые девчонки не сводили с нас своих прекрасных глазёнок, Расточаемые нами афродизиаки сводили с ума всех незамужних девушек, и разведённых молодых женщин. Мы любили и были любимы. Это было прекрасное время. Мы были счастливы. Хоть и не замечали этого. Для абсолютного счастья не хватало мелочей,(перечислено выше).
Мой кум, буквально грезил поездкой в Рай, только Ад повседневности его туда не пускал, не было приглашения. Ежедневно, большая часть нашего с ним общения было посвящена сетованиям, где бы раздобыть это долбанное приглашение. Сколько народу туда уже съездило, а мы всё ещё здесь. Все уже были Там, а МЫ ВСЁ ещё тут. Это же катастрофа. Мы ниже уровня плинтуса, мы не можем сделать то, ЧТО сделал кто-то, лично мне, да и ему, неведомый. Всё было на гипотетическом уровне. Когда же эта чёрная полоса невезения уже кончится. Падает же самооценка. Мы переставали уважать самих себя, что же говорить о других. Особенно тех, кто уже съездил туда.
И вот, однажды, в общении с одним очень давним приятелем, я мимоходом услышал сетование, что нет возможности сдать (то есть продать- реализовать) приглашение в Югославию. Мои извилины в мозгу тогда были чем-то заняты, очень важным для меня на тот момент, уже не упомню чем. Но когда, через несколько дней по ушам начал ездить кум, со всё теми же сетованиями, что мешают счастью мелочи, я не задумываясь о последствиях, произнёс сакральную фразу." - Есть. У одного знакомого. Готов продать. За сколько не знаю."Сказал, потому-что надоело жужжание на одну и туже тему, захотелось чего-то нового в разговорах. Я и подумать не мог, что Димка вцепится в мои слова когтистее следователя из НКВД.
- Сколько он хочет-. пронзая взглядом полупрохрипел полупрокричал Димон.
-Не знаю. Звонить надо- отвечал я.
-Пошли позвоним.- вцепившись в предплечье крепче стальных наручников призвал кум.
-А лаве у тебя есть?- я очень слабо пытался отговориться,
Мгновенно из кармана Димки выскочил лопатник. тут-же был вскрыт и начался лихорадочный пересчёт наличности.
-Сколько у тебя есть?-
-У меня на кармане три с половиной сотни-. отвечал я.
-И у меня почти пять ( по тем временам это были очень приличные деньги. Мы все зарабатывали деньги, и практически их не тратили, не на что было их тратить, поэтому и были на кармане всегда приличные суммы, вдруг где-то торговые работники решат что-нибудь ВЫКИНУТЬ в продажу что-нибудь ценное. Достойное того, что-бы народ это купил). - Иди звони. - Димка был непреклонен.
Телефон автомат был под боком у нас, за это мы и полюбили этот перекрёсток, транспортный узел, пересечение центральных улиц и кафе в высотке, замыкающее на себя всё это пространство, плюс связь, плюс гастроном по номером 100, давший название высотке - Сотка. И кафетерий, где варили очень приличный натуральный кофе. Тише, тише, рецензенты. Вы забыли, что ль... Это 1 9 9 0 год. Февраль месяц. Сотовая связь доступная среднему потребителю появится через десять лет. Целую вечность нужно было прожить, чтобы ею пользоваться.
Я оставил на столике только-только начатую чашку кофе. обжигающе горячего, сделал несколько шагов к телефонным автоматам, нашёл монету в две копейки. бросил их в автомат, набрал номер приятеля, тот, на моё счастье был дома, поднял трубку и вальяжно спросил, кто, его светлость, позволил тревожить.
-Привет дружище,-скороговоркой пророкотал я, пронзаемый глазами-бурами кума -Ты как-то, что-то говорил о приглашении в Югославию. Это предложение ещё в силе?- произнёс я, мысленно желая, быстрее выйти из этого щекотливого положения.
- Да, есть.
- Сколько хочешь за него - почти синхронно с Димкой, переспросил я.
- Восемьсот рваных.
Трубку, динамиком вовне. я повернул в направлении Димки, что бы тот слышал ответ.
- Берём.
И, что бы оборвать пути отступления, слово то было сказано, не было у нас в заводе понятия отказываться от сказанного, если сказал, значит сделал, Димка вырвал трубку из моих рук и опустил на рычал автомата.
- Поехали.- Остановка автобуса была в шаговой доступности. Поймать свободное такси в то время, это было нечто вне нашей жизни, такси были, мы их постоянно видели, но их не было. Они всегда и везде были кем-то заняты и ехали мимо наших жизней. Поэтому поехали на городской гармошке, на другой конец города, туда, где жил мой приятель. Это почти час объективного времени. Вечность.
Выйдя из автобуса, предугадывая направление движения, Димка очень скорым шагом нёсся чуть впереди меня. Спустя десять минут мы стояли на остановке в обратном направлении с заветной бумажкой в руках. Трепетно придерживая сокровище дрожащими дланями медленно и со вкусом изучали написанное на незнакомом языке, Иностранный по всем канонам, но легко понимаемом нами. Сербы, это те же русские, только забывшие об этом.
Документ гласил, что некий гражданин Югославии Х, приглашал своих дальних родственников из СССР посетить свою страну Югославию. Шестерых. Граждан СССР. Что это за гражданин мы понятия не имели, да это и не было нужно. Главное документ, с Югославскими печатями, на сербском языке. Это служило основанием для получения загранпаспорта и визы в ОВИРе. Я и аббревиатуру эту волшебную тогда впервые в жизни услышал. То, чем эта организация занималась было вне моего разумения. Она давала добро на выезд за пределы лагеря. Социалистического. Разжимала клещи тоталитаризма на горле рядового строителя коммунизма, не попавшего в ряды партноменклатуры. Давала разрешение на глоток зарубежного воздуха и лицезрение видов, Нигде не присутствующих в нашей повседневности. Учитывая, что у меня с армии осталось куча подписок не только о невыезде за пределы СССР, а даже о простом контакте с любым иностранцем я был обязан сообщать в соответствующие органы, а Димка заканчивал ВУЗ, где подобных ограничений было не меньше, но за одну попытку прорваться за пределы совка, было нисколько не жаль потраченных денег, плевали мы на то, что нам могли отказать, пусть только попробуют и мы поспешили в эту самую организацию подавать необходимые документы. Какие и сколько это уже сейчас и не важно. Главным было приглашение на визит, которое мы умудрились каким-то волшебным образом заполнить похожими чернилами на сербском же языке. Мы подали всё, что требовалось в перечне, висевшем на доске объявлений, включая фотографии. Через две недели, поехали снова и без проблем получили ШЕСТЬ ЗАГРАНИЧНЫХ паспортов СССР, и шесть бланков с заявкой на обмен определённого числа рублей на клиринговые доллары во внешторгбанке СССР. Почему шесть паспортов, спросите Вы, потому, что шесть заявок. На обмен деревянных на валюту. Откуда шесть паспортов, спросят самые дотошные, потому, что ехать решили втроём, я Димка и его жена, Ольга, моя кума. За крестницей присмотрит бабушка, третий паспорт из Димкиной доли был оформлен на неё. На мою долю, было тоже три паспорта, мой, моей мамы и моей подружки. Поначалу ехать решили вдвоём, но вы не знаете, кто такая моя любимая кума. Оля. Это супертяжёлая артиллерия на марше. Сметёт любые преграды на своём пути, если чего либо возжелает. Оля возжелала глотнуть воздуха свободы и своими глазами увидеть окраину загнивающего капитализму. Поэтому она и решила ехать втроём. Я не знаю, чем бы всё кончилось, если бы мы вздумали сказать нет. Поэтому и ехать решили втроём.
В ближайший будний день, оформив отгулы на предприятиях, где тогда трудились, мы выехали в соседний город, потому как в нашем городе, на тот момент закрытом для посещения иностранцев, подобного отделения не было, потому как не для кого, а в соседнем городе иностранцев пруд пруди, и всем надо менять свою валюту на наши рубли. Вот туда мы и отправились. первым автобусом, в половину шестого утра, Ехать нужно было три часа, плюс полчаса на трамвае до этого банка.
Где-то в районе девяти утра мы уже стояли в громаднейшей очереди, очень тихой и дисциплинированной, не гопота же тут стоит, а люди все солидные, за долларами же стоят, не хухры-мухры, не за сосисками. Достойно, но не без нетерпения очередь ждала открытия заветных дверей. В кармане по тысяче рублей, мысленно уже считаем сколько и чего накупим дефицитного. Благо цены, сколько и почём там желаемое стоит мы примерно знали.
За несколько минут до означенного в объявлении времени, на порог вдруг вышел солидный дядька, и обычным клеем ПВА. приклеил приличного размера плакат на входную дверь, и быстро-быстро исчез. Люди, стоявшие в голове очереди обступили сей плакат, прочитали, качая головами и потихоньку стали расходиться. Поскольку очередь была примерная, то без суеты и пыли, в течении получаса все присутствующие ознакомились с написанным и молча разошлись Мы с Димой, как и все, не суетясь, дождались своего черёда, выяснили, что же там сообщалось. А написано было следующее. Валите все отсюда, шаромыжники, стройте коммунизм дальше... Нет, вру. Это мы так поняли. А написано было следующее: Ввиду того, что все квоты по взаимозачётам СССР и Югославии на этот день были выбраны и выбраны на полгода вперёд, обмена рублей на динары через клиринговый доллар не будет. Дополнительная информация будет в начале следующего месяца. Адью. Пшли вон. Клянусь, слово в слово. Так и было написано. Не будет. Читай - Валите отсюда.
И мы поехали домой. Пригорюнились. Взяли в автобус поллитровочку, закусочки, сели - поехали, выпили, закусили, тихо посетовали на невезение, что очень долго не могли добыть это приглашение, потому и поезд уже ушёл и расстались в своём городе.
Но это не конец. Это всего лишь окончание первой части. Самое интересное впереди. А интересное это заключено в том, что нам всё таки удалось выехать. И не просто прорваться, а умудриться выехать мимо таможни и мимо погранконтроля. И всё это в СССР. Рывок через железный занавес. Тот самый. Легендарный. Занавес. Наш прорыв ещё не успел обрасти легендами. Мы же люди скромные. Подвигов своих не афишируем. Так, что не пропустите. А для для этого подпишитесь на канал. И ставьте лайки, это же не тяжело. Всего-то двинуть мышку и нахать на кликалку....
Всех благ Вам, читатель.