Интересные, малоизвестные факты из жизни легендарного разведчика нам рассказал журналист Владимир Филичкин.
"Абель особо по стране не разъезжал, и приезд в Челябинскую область был явным исключением из жестких правил в жизни этого человека.
Приезжал он под другой, нейтральной фамилией, и поэтому его конспиративный приезд был совершенно неизвестен широкой публике.
По правилам, существовавшим в КГБ, нелегалов после провала брала в жестокую разработку наша контрразведка как потенциальных шпионов. Известно, что в те годы даже в Москве Вильяму Фишеру, а это настоящие имя и фамилия нашего разведчика, было запрещено называть себя своим подлинным именем: он так и остался до конца своих дней полковником Рудольфом Ивановичем Абелем. Мы знаем, что Вильям Фишер при аресте в США в 1957 году назвался именем своего покойного друга Рудольфа Абеля. В ходе следствия он категорически отрицал свою принадлежность к советской разведке, отказался от дачи показаний на суде и отклонил все попытки сотрудников американских спецслужб склонить его к предательству. Именно в это время в американской тюрьме Вильям Фишер и назвался впервые Рудольфом Абелем. Вильям Фишер был арестован, ему надо было дать знать своим, что он жив, что он арестован, но что он молчит на допросах, и он назвал фамилию своего верного старого друга Рудольфа Абеля, с которым он, говорят, познакомился где-то на задании в одной из стран Индокитая.
Среди известных операций, в которых участвовал Рудольф Абель, работая в "закордонной" разведке, - командировки в Норвегию, Англию и США. Он работал как "атомный резидент", возглавил спецгруппу, которая добывала сверхсекретную информацию об американском ядерном проекте. Шифровки, которые отправлял в Центр Марк - так Вильям Фишер подписывал свои донесения, - не имели цены. Большую их часть сразу после расшифровки передавали руководителю советского атомного проекта, хорошо известному на Южном Урале, Игорю Курчатову. Утверждают, что в некоторые дни Курчатову передавали по 200 - 300 листов документов по атомной проблематике из США, то есть агенты Абеля очень хорошо работали на нашу оборону. Эти люди здорово помогли нашему талантливому ученому создать свою атомную бомбу, они избавили его от излишних экспериментов, а Родину - от траты многих миллиардов народных денег.
Готовясь к поездке в США, Абель читал все про эту страну: книги, журналы. Абель хорошо знал язык североамериканцев, но надо было еще хорошо знать их разговорный язык, приветствия, идиоматические выражения. В этом отношении хорошо помогло воскресное приложение к газете "Нью-Йорк Таймс", которая раз в год печатала наиболее ходовые выражения, шутки, пословицы и поговорки американцев за данный год. Абель изучил подшивки этого приложения за десять лет. Далее Рудольф Иванович рассказал о том, как он добирался в США.
Однажды в пути следования он находился в салоне и играл в шахматы и тут к нему неожиданно подошел мужчина и обратился на литовском языке. Это насторожило разведчика - проверка? Абель дал понять, что он не понимает этого языка. Тогда мужчина жестами стал спрашивать, сколько стоит костюм и обувь, которые были на Абеле. Он не знал цену предметов одежды, так как ему эту одежду выдали. Но выручило то, что он, когда готовился к поездке в США и читал американские газеты, обращал внимание на рекламу, где указывалась цена на такие вещи. Абель показал мужчине жестами стоимость этих вещей и всю поездку переживал, не ошибся ли он. По прибытии в Нью-Йорк Абель сразу пошел в магазин и убедился, что он назвал точную цену.
О своей легализации в Америке ветеран разведки рассказал следующее: через некоторое время он подыскал себе частную квартиру, которая устраивала его во всех отношениях. Для соседей он был инженером-изобретателем, во время войны работал на военном предприятии, в те же годы трагически погибла его семья. Новую семью он создавать не захотел и поэтому живет один. Те накопления, которые он сделал во время войны, разумно расходует и живет на них, одновременно занимаясь изобретением фотоаппаратов новой конструкции. Абель действительно был хорошим инженером.
В США для предотвращения коррупции каждый обязан сдавать годовую декларацию о своих доходах и расходах. Налоговые службы очень внимательно следят за этим и, если человек тратит или имеет больше, чем легально зарабатывает, то начинается следствие - откуда деньги. А Абель получал значительные нелегальные суммы для своей работы разведчика, и эти суммы расходовались по мере необходимости, а такая необходимость выражалась в солидных цифрах.
Абель установил в своей квартире станок, слесарный верстак, где он действительно занимался своими изобретениями. Когда ему понадобилось, он изменил свою легенду, и стал неплохим художником (а Абель действительно хорошо рисовал), переехав в другой район Нью-Йорка, где образовалась группа художников. Они сняли недорогое жилье, где и работали. Абель также писал картины и продавал их, что давало ему возможность сдавать необходимые декларации, так как продажа картин постороннему учету практически не поддавалась. Здесь Абель чуть не провалился, так как не до конца знал условия жизни в США.
Однажды Абель зашел в общую художественную мастерскую и увидел, что его коллега мучается от зубной боли. Будучи чутким и отзывчивым по характеру, Рудольф Иванович посоветовал коллеге немедленно обратиться к врачу, коллега показал, что у него нет необходимой суммы для обращения к врачу.
Тогда Абель дал необходимую сумму этому человеку. И тут советский нелегал вдруг понял свою большую ошибку, которую он допустил. Дело в том, что в нашей стране взять взаймы у товарища некоторую сумму считается обычным делом, а в США это не так. Занимать деньги в США является большим позором, и, если такое происходит, заем оформляется официально, с указанием срока, суммы и начисленных процентов. Но на этот раз, к счастью, все обошлось.
Рудольф Иванович рассказывал, что он в своей разведывательной деятельности сейфов не взламывал, никого не пытал и не убивал. Он просто умел так строить свои доверительные отношения с людьми, что они сами ему рассказывали о разных технических новинках, в том числе и в атомной промышленности. Абель даже "предупреждал" некоторых, что, мол, не следует говорить лишнего, но ему возражали, что уверены в его порядочности… "