Запретный сон, сон, которому нельзя поддаваться, — один из традиционных эпизодов волшебной сказки. Герой, встречаясь с опасностью или одним из сказочных врагов, не должен спать. В. Пропп называет такой мотив «испытание сном» и отмечает его связь с обрядами посвящения. «В трудах, посвященных обряду посвящения, ничего не говорится о специальном запрете сна. Тем не менее отдельные случаи такого запрета засвидетельствованы. <…> Обряд посвящения вообще плохо известен. Мы знаем, что он представлял собой смерть и воскресенье или рождение».
Настенька в сказке «Морозко», стрелец Андрей в сказке «Пойди туда – не знаю куда», Иван-Царевич в сказке «Иван-Царевич и Серый Волк» – все эти герои проходят через момент, когда спать очень хочется, но делать этого нельзя. Настенька, заснув, замёрзнет насмерть, Иван-Царевич всё-таки заснул – и его убили родные братья, так что Серому Волку пришлось добывать живую и мёртвую воду, чтобы воскресить своего друга. Стрельцу Андрею… А вот стрельцу Андрею пришлось столкнуться с чудовищем, которое само по себе является символом и даже воплощением сна. С Котом Баюном.
Кот Баюн – персонаж для сказок достаточно редкий. Собственно, только в сказке «Поди туда – не знаю куда» он и появляется. Правда, вполне возможно, что он – без упоминания имени – присутствует во всех сказках, где есть Баба-Яга, ибо в избушке у неё всегда есть кот. А если вспомнить, что образ Бабы-Яги, скорее всего, является отражением племенных жриц, проводивших молодёжь через обряд инициации, а инициация, как было сказано выше, это всегда смерть и новое рождение… Тогда кот при ней определённо тот самый Баюн, ведь этот персонаж может не только убивать пришедших к нему, но и исцелять… конечно, если гость не уснёт от сладких песен котика и останется в живых. Тогда Баюн станет ему служить.
Интересно, что этот фольклорный персонаж возникает вдруг не где-нибудь, а в поэме А.С. Пушкина «Руслан и Людмила».
«Сон», «сновиденье», «спящий», «дремота» — эти слова, сопровождаемые эпитетами «волшебный», «дивный», «чудесный», «вещий», «давний», «тихий», рассыпаны по всему тексту поэмы. Только-только попав в замок колдуна, боится заснуть Людмила, в гостях у Финна — «болен душою» — не может уснуть Руслан. В тереме двенадцати «спящих дев» спит Ратмир. Голова великана — брата Черномора — «храпит» и «огромны очи сном объяты». Сон царит в зачарованной долине, где бьют ключи с мёртвой и живою водою. И даже в финале поэмы «крепок… бранный сон» бойцов, защищающих Киев от набега печенегов.
Можно выделить несколько разновидностей таких особых «сонных» эпизодов. Первая – возникновение запрета на сон, не осознаваемого героями, но от этого не менее отчётливого. Вторая – вещие и волшебные сны.
И Руслан, и Людмила, проходя через ряд «снов», проходят тем самым через инициацию, причём Руслану даже приходится умереть, и спасает его волшебник Финн, а Людмила впадает в сон зачарованный, от которого пробуждается только в финале поэмы.
Самое любопытное, что вся эта «сонная» тема закладывается ещё в добавленном в 1828 году прологе поэмы. Все мы помним начало про Лукоморье и Учёного Кота, который «ходит по цепи кругом». А ведь Кот Учёный – это и есть Кот Баюн. Пушкин смягчает и облагораживает сказочного персонажа, ибо в традиции это вовсе не благостный учёный кот, разгуливающий по цепям с песнями и сказками, а настоящее чудовище. Но это именно он, недаром образ Кота Баюна возник в записях Пушкина, сделанных со слов Арины Родионовны в Михайловском ещё в 1824 году…
Интересная трансформация. Можно провести параллель между нею – переходом от чудовища к учёному чудаку – и смягчением темы смертного сна. Литературная сказочная поэма не равна сказке фольклорной, и всё заканчивается благополучно – даже для злодеев, что в настоящей сказке просто невозможно.
1. Сазонова З.Н. Мотив сна-смерти в поэме А.С. Пушкина «Руслан и Людмила». // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Нижний Новгород, 2014 ©
2. Пропп, Владимир. Труды. Морфология / Исторические корни волшебной сказки. М.: Лабиринт, 2002, 512 с.