Как известно, Гнилая Интеллигенция любит трястись над всяким хламом, возвышенно именуя его культурным наследием. А Губернатор Хлеб Трофеевич в силу своей излишней воспитанности не решается сообщить ей прямо в лицо, что хранить тут, в общем-то, нечего. Ведь Интеллигенция все равно не поймет да еще обидится, а уж вони-то будет…
Раньше бывалоче Батюшка Губернатор говорил по-простому, но от души, и старинные деревянные сараи разлетались на щепы, как перья из наволочки. Да чего – сараи! Даже каменный особняк в стиле классицизма пролетел однажды с великим посвистом на благо всего человечества, потому как не был он уникальным – в городе еще целый один подобный коптит под собой землю! И к тому же внутри ведь он был уже перестроен, мало ли что там снаружи – колонны и прочая ахинея. И на месте эдакого неуникального недоразумения сделал Батюшка вполне себе благолепнейший вход в метро – динамичный, минималистичный, без всяких там расфуфыренных финтифлюшек. И Народу, между прочим, понравилось. А Гнилая Интеллигенция дулась и куксилась вместо того, чтоб ручку Батюшке целовать. Но Губернатор – он ничего, нормально так, даже и не заметил этих капризов, потому как он – занятой, и ему некогда.
Или вот Голова Сорочинский-Ярмаркин – тоже умел работать с Интеллигенцией. Кинется она бывалоче под бульдозер, а у Головы Сорочинского-Ярмаркина аж сердце заходится – ведь такой земельный участок в сердце города зазря пропасть может! Покачает он головой и спросит строго: «Это кто ж и за сколько вас нанял, голубчики?» Потому как Голова хоть и шибко умный, а вот так сразу не разберешь, кто же тут оперативно вклинился – то ли это Госдеп, то ли местные конкуренты. Ну, Гнилая Интеллигенция, понятно, юлит, изворачивается, злится да обзывается, кляузы строчит бесполезные…
Хлеб Трофеевич пока не такой: не обрел он еще сноровку в обращении с Интеллигенцией, посему избыточно мается. Ведь ему и в столицу надобно – замирать в реверансах преданных и глубоких, и министров у него всегда недостача, и с деньгами вообще-то напряг. И при том благие отчеты требуется составлять на фоне демографического провала, взрывающихся от дождя производств и поющих дурковатые рэпы работников… Уж, казалось бы, ну, строят там что-то где-то, где уж все равно все снесли – ну, какая разница, чего и как выстроят, былого ведь не вернуть… Но кипит Гнилая Интеллигенция, настойчиво стучит ложками по кастрюлям, аж уши от эдакого гвалта закладывает – требует она, чтобы Хлеб Трофеевич лично разобрался во всех руинах. А ведь не до культурных объедков ему: столько дел навалилось – не продохнуть, но признать это вслух неловко.
Тяжело выходит и муторно: и Гнилая Интеллигенция недовольна – Губернатор, мол, неоперативно реагирует, и сил да времени уж сколько на всю эту ерунду потрачено – эдак некогда совсем в реверансах стоять, ежели над всяким старьем постоянно чахнуть...
- Да гоните вы их всех взашей, - советуют советники.
- Сапогом их успокоить по морде, - резонно замечают министры.
- А у нас уж и камеры их заждались, - сообщают правоохранители. – Вон с тоски даже стены замироточили.
Хлеб Трофеевич только вздыхает измученно. Уж понятно, что специалисты зря не посоветуют: уж они-то научены своим долгим опытом. Да непросто ведь с непривычки взять и сделать решающий шаг.
- Не дозрел еще, - сокрушаются советники.
- Ничего, поди, уже скоро дозреет, - обнадеживают министры.
- С этой Интеллигенцией по-другому никак, - сетуют с отеческой заботой правоохранители.
Нестор Толкин