цатое бря
К моему возвращению я обнаружил купе совершенно пустым. Очевидно, что моя спутница успела переодеться и вышла куда-то по своим делам: верхняя одежда висела на крючке, сумки были убраны, а диван был на её месте был уже расстелен. На столе прибавилась маленькая бутылка воды и бумажный стаканчик из привокзального кафе.
Что ж, я решил, что моя соседка по купе – дама обстоятельная и не назойливая, хлопот мне не доставит.
Я залез на своё место, поплотнее уселся ближе к окну, подоткнул штору, чтоб не дуло и достал книжку, намереваясь долго и с удовольствием читать. Это был роман Дугласа Адамса, который я планировал прочесть уже давно, но всё как-то не случалось – то времени не хватало, то настроение было не подходящее. А теперь времени у меня было предостаточно, и читать под равномерный стук колёс вагона было самое то. Не хватало только тёплого света зелёной настольной лампы, но тусклый свет купейного светильника вполне мог его заменить. Я погрузился в чтение.
Впрочем, нет. Кое чего не хватало, и я встал, чтобы выйти к проводнице, спросить стакан чаю. Кофе мой кончился, да и пить его на ночь глядя было совсем не ко времени. Горячий чёрный чай в стакане с железным подстаканником был просто необходим для полной картины дорожного умиротворения.
Я протянул руку к ручке двери, но в этот момент она внезапно и резко распахнулась, громко лязгнув о косяк и на меня натолкнулась моя попутчица, едва не опрокинув меня вглубь купе. Руки её были заняты полотенцем и умывальными принадлежностями, и открывая дверь, она смотрела куда-то вниз, на пол, поэтому не заметила меня, стоящего за дверью. От толчка и неожиданности она сама качнулась вперёд, так что почти потеряла равновесие. Я инстинктивно подхватил её, опасаясь, что она упадёт, и ещё более опасаясь, что, падая, она уронит и меня. Она ойкнула и испуганно посмотрела на меня. Наши лица оказались очень близко друг к другу и тут я смог разглядеть её глаза. Ничего необычного, простые серые глаза, слегка голубые по краям радужки с лучистым рисунком вокруг зрачка. Она почему-то не стала отталкиваться от меня, а на секунду замерла, глядя на меня, а потом смущенно произнесла «извините» и повернулась, чтобы пропустить меня к выходу из купе. Я вышел из купе и двигаясь по коридору подумал, как странно она это сказала: не как обычно быстро вскрикивают «простите», или «сорри», а именно полновесное и вдумчивое «извините».