( книги о Личностях)
Продолжаю публиковать отрывки из воспоминаний подполковника ВВА Игоря Владимировича Полякова из его книги " Мой командир". Павел Петрович Фалалеев- лётчик, командир, воспитатель и наставник. Требовательный, принципиальный, ответственный и внимательный к своим подчинённым. Коммунист.
И. Поляков рассказывает про Павла Петровича: " А его лётная жизнь! Летать с Фалалеевым П. П. я стал уже будучи штурманом ВВС 1 класса. За время совместной службы с майором Фалалеевым, я видел, что он любит и уважает лётную работу. К каждому полету подходит серьёзно, независимо от того, полёт по кругу или полет на спецзадание. Учил нас, что в лётной работе нет мелочей. Летая с ним, я понимал, что в воздухе он чувствовал себя спокойно, раскованно, с уверенной лихостью. Особенно при выполнении полёта на разведку погоды. Всегда, проходя на максимальной скорости над взлетно-посадочной полосой (ниже 50 метров), производил набор высоты почти " боевым разворотом". А меня в этот момент вдавливало с перегрузкой в сиденье катапульты. Может, это у него осталась привычка от полётов на истребителях ( МИГ-15 и МИГ-17). Ему нравилось ощущать само чувство полёта. Он, будто сливался с самолётом.
А летая с ним по стандартным маршрутам в простых метеоусловиях, я чувствовал, что полет он может выполнять один, без экипажа. Штурман в полёте ( в простых метеоусловиях) ему был нужен только для: включения бортового и навигационного оборудования, регулировки бортовых генераторов, для настройки автопилота, прочитать полётную карту обязательных докладов и закрыть входной люк штурмана. Не успеваешь дать команду на разворот, как он сам его выполняет. Все штурманские расчёты выполнял "в уме", быстрее и точнее, порой, чем штурманы с помощью штурманских инструментов для навигационных расчётов.
Как правило, все ответственные полёты он выполнял лично сам. Особенно сброс ПМ-6. Это самый ответственный и опасный полёт. Пикирующая мишень ПМ-6 сбрасывается с высоты 5700-6000метров от уровня полигона. ПМ-6 при пологом пикировании имитирует пикирующий истребитель, по которому производят пуски управляемыми ракетами с инфрокрасными головками самонаведения. А экипажу нужно выйти в точку сброса точно по времени, высоте, скорости и месту. И самое главное, чтобы свои двигатели не подставить боевой ракете "стрела-1","стрела-2" или "стрела-10". Майор Фалалеев быстро освоил все премудрости полётов на буксировку воздушной мишени для ЗА (зенитная артиллерия). Это, когда полёт выполняется на малой высоте. Самолёт буксирует воздушную мишень на стальном тросу. Мишень находится на расстоянии из трёх полотен и радиолокационного отражателя, имитирующего воздушную цель. Мишень должна пройти на заданном параметре (траверз пушек), высоте и скорости от огневых позиций. По ней ведут огонь "Шилки" (скорострельный многоствольный пушечный комплекс с радиолокационным наведением на воздушную цель). Самолёт при буксировке сильно болтает и корёжит. Ну, а полёты на бомбометание он мог выполнять и без помощи штурмана. Он их сбросил не один вагон...
Мне запомнился один из полётов на обозначение воздушной цели для ИА- истребительной авиации. Полёт выполнялся в очень сложных метеорологических условиях. Летели на самолёте ИЛ-28 № 37, то есть, на буксировщике, не оборудованном локатором. Основная наша задача была такая - осуществить выход от китайской границы на Алма - Ату через пик Талгар. Затем, через Капчагайское водохранилище по реке Или выйти на населённый пункт Бакбакты со снижением под облака до высоты 3900 метров. По полётному заданию, река Или, текущая в озеро Балхаш, должна оставаться слева от нашего маршрута. Но когда мы пробили облака вниз, то увидели, что река Или находится справа от нас. Фалалеев меня с подковыркой спрашивает: "Что это у тебя река не с той стороны течёт?!" Я отвечаю, что это мы противоистребительный манёвр выполнили во внутрь кругового маршрута. Да и всего-то, уклонение не более пяти километров. Фалаллев сказал: "Хорошо, что не на пятьдесят!" А в это время слышим в эфире доклад лётчика-истребителя: "Цель вижу! Атакую!". Командир спрашивает у стрелка-радиста, наблюдает ли он атакующий нас самолёт-истребитель. Тот ответил, что не видит никого ( потом после полёта выяснилось, что истребитель перехватил вместо нас гражданский борт, идущий по трассе). Но Фалалеев опять меня подколол, сказав: "Конечно, с таким противоистребительным манёвром, кто же нас перехватит!" мне тут пришлось скромно промолчать. Зато мне повезло "отыграться", когда после выполнения этого полёта по маршруту, при посадке с боковым ветром Командир немного чиркнул по ВПП левым колесом основной стойки шасси. Мелочь, но мне и этого было достаточно, чтобы я позволил себе подколоть Фалалеева, продекламировав: "Прилетели, мягко сели! Высылайте запчастя, фюзеляж и плоскостя!" В ответ услышал грозное ворчание: "Ты там погавкай мне!". Мне стало весело, что я тоже "достал" Командира. После заруливания Фалалеев первый выбрался из кабины. Принял доклад техника звена и стал дожидаться меня, нетерпеливо прохаживаясь у самолёта. Растягивая удовольствие, с душевной весёлостью, я не торопясь начал собирать свои штурманские принадлежности. Дописал бортовой журнал, собрал карты, начал всё аккуратно укладывать в портфель. Но услышал громкий командирский голос: "Давай вылезай быстрей! Надоело ждать тебя!". Я быстренько выбрался из кабины и весело спросил: "Разрешите получить замечания?" Фалалеев только отмахнулся и сказал: "Пошли на КДП!" и мы пошли в сторону командно-диспетчерского пункта."
В книге много есть веселых и невесёлых эпизодов, которые были в небе и на земле. Шутки, подколы, смешные выражения, все это было до момента, пока ситуация не становилась серьезной. Например, рассказ о подтверждения классности (классной квалификации)- тоже начинается с обмена шутками.
"Полёт проходил за облаками, но по сторонам от маршрута стали появляться мощные "шапки облаков", которые, как гигантские грибы, вырастали из нижнего облочного слоя. Оторвав взгляд от приборов, я посмотрел вперёд по направлению полёта. Через остекление кабины увидел впереди по курсу огромное мощное лиловое облако. Оно закрывало почти половину переднего воздушного пространства и росло в своих размерах. Локатора на этом самолёте не было и я не мог определить размеры и границы этого облака, а, также, расстояние до него. Наземные локаторы, не увидели его из-за гор. Командир этой "картины" не наблюдал, так как он осуществлял пилотирование самолёта строго по приборам и не имел права смотреть по сторонам, чтобы не потерять пространственную ориентировку. Я сразу доложил ему о моих опасениях по продолжению полёта в этом направлении. Командир по СПУ (самолётное переговорное устройство) высказался стрелку-радисту Фомину со скрытой иронией: "Серёнь! А передний у нас …..! (очень сильно испугался)". Поняв, что Командир мой доклад всерьёз не принял, я быстро переместился с рабочего места в кресло катапульты. Пристегнул цепочку разъёма кислородного питания от бортовой сети к ранцевому кислородному прибору в парашюте. Засунул за пазуху кожаной куртки полётную карту (тогда они были секретными). Подтянул посильнее кислородную маску. Одел полётные очки и положил правую руку на аварийный сброс входного люка. Левой рукой нащупал скобу катапульты. В общем, приготовился к худшему. Сказал Командиру: "Вы, как хотите! А я сижу в катапульте!" Фалалеев с Серёней ещё что-то сострили в мой адрес, но я промолчал. А через несколько минут полыхнуло мощной длинной оранжевой вспышкой. Она сопровождалась громким треском в наушниках и мощнейшей болтанкой самолёта. Я на мгновение ослеп и наполовину оглох. Стрелка радиокомпаса, из-за мощного неустойчивого электромагнитного поля вокруг самолёта, вращалась как бешенная. Но сразу из этого состояния меня вывела громкая команда Командира: "Курс на привод! Дай!" Я мгновенно выполнил эту команду. Курс я рассчитал по системе ДГМК-3, которая менее подвержена помехам. Крутым правым разворотом взяли курс на свой аэродром. Командир высказал в открытый эфир "своё крайнее недовольство" всей группе руководства, особенно дежурным синоптикам. Полёты продолжили, но эту опасную маршрутную зону закрыли."
Есть в книге и рассказы о выездах на охоту, рыбалку, за грибами, в горы, пустыню, к горным озёрам. Командир организовывал такие выезды при первой возможности. Он считал активный отдых на природе очень важным и полезным для всех. Напряжённая повседневная служба и полёты отнимают много физических сил и психической энергии, которые трудно восстановить за один отпуск.
И. Поляков: "Вот сколько вспоминаю совместную службу с Павлом Петровичем, не могу вспомнить ничего предосудительного в его делах и поступках наземных или воздушных.
Вспоминается только то, что вызывает глубокие положительные эмоции, запомнившиеся на всю оставшуюся жизнь".
Ольга Васильева.