Папы — интересные взрослые особи, преклоняющиеся крайностям, как подростки. При столкновении с детскими чувствами или эмоциями, они либо решают вопрос силой, либо нейтрализуются полностью. Отключают все органы чувств, если они конечно, до этого были включены.
Редкие папы стабильно спокойны, позитивны и готовы сотрудничать с детским стоматологом. А ещё готовы сотрудничать с мамой их же общего ребёнка
Они знают, как зовут «её» «эту тётю» (да, у доктора есть имя, прикиньте, какое чудо!), смотрят в глаза врачу, а не на противоположную стену и не отворачивают уши. Скорее это вопрос воспитания и самоуважения, но всё же, мы все взрослые люди. Да, папы? Вас целых 10% моих читателей в блоге.
Папы любят сотрудничать, но почему-то часто не совсем корректно понимают это слово.
Сотрудничество это не «давайте я его подержу! Он потерпит! Он мужик!». Это не заламывание рук и ног трёхлетке; это активное слушание и реальная помощь своему ребёнку. Это и не жалобное утешение своей крошки «щас тётя посверлит небольно» и скупая слеза дрожит в одном глазу. Он кричит из-за моей спины: «Ну, тебе же не больно! Терпи! Терпи, я сказал!» — это тоже не совсем поддержка.
Не поддержка – отчитывать после кабинета: «Ну, и чего ты орала? Что такого было? Достала! Никаких к ебене фене игрушек, не хочу с тобой разговаривать! Ты наказана!»
Был у нас один папа (он и сейчас есть). Он всегда заходил в кабинет после того, как сын и жена уже зашли, и даже больше. Он заходил уже тогда, когда я начинала какие-то лечебные манипуляции во рту у ребенка. Мальчик не совсем простой – у него серьезная задержка развития. Мама знала, что рациональнее лечить его в седации, но как обычно что-то где-то не… В общем, она уломала меня на лечение в сознании под местной анестезией, если потребуется. Зубов много, блин. Не один. Но я всё равно согласилась, держа для себя запасной вариант с убеждением мамы на наркоз, если увижу, что ребенку трудно.
В шесть лет по развитию мальчик тянул на три - четыре года. Но эмоциональная мама настолько компенсировала его, что он, даже в состоянии стресса, отвечал мне и сотрудничал в лечении до тех пор, пока не уставал. А уставал он быстро, поэтому и работала я с ним очень мягко и очень быстро. По хорошему в работе с этим ребенком мне нужна была только молчащая рядом мама, адекватный ассистент – моя Лера, и никаких внешних звуковых раздражителей в виде радио, орущих мультиков и папы.
Папа был похож на крупный мячик с глазами. Он прыгал и потел. Он запрыгивал в кабинет и скакал за моей спиной. Скакал бы молча, может, и не попался бы. Но он скакал, громко и внезапно выкрикивая «ему наверно больно!», «ойой!», «может не надо?!»
Понимаете, в чём проблема: я его понимаю, да и вы тоже. Но давайте называть вещи своими именами: это же ппц. Это вообще моя большая проблема – понимать. Но мои интересы – это не мучать ребёнка. Мучать - не только моё физическое внедрение внутрь его головы, когда он к этому психологически не готов, но и создавать вокруг его лечения нервенную нездоровую обстановку. Простите, папы.
Но я обязана иногда быть злобной крысой.
Как думаете, что я сделала?
Ага, я зыркнула на маму из-под маски, поверх своих очков, отвлекаясь от зуба её сына. Тихо спокойным голосом и тоном, не принимающим возражения, сказала «Уберите его из кабинета»
Мама ойкнула, тоже подпрыгнула и вытолкнула папу за дверь. Стало тихо. Спасибо.
Кстати.
Мальчик сразу перестал дёргаться той половиной тела, которая была ближе к отцу.
Когда мужчина отвергает факт того, что существует врач, боль, неприятные звуки и ощущения, он передаёт свою слабость ребёнку.
Отец - бессознательный древний символ доброй силы, опоры, уверенности в себе у растущего малыша.
Папа это фундамент на всю жизнь. Вперёд надолго.
На фото мой муж и дочка Оля
