Святая простота

Девяностые- подлое время, пылесосом тянувшие жизненные соки из вчерашнего пролетариата, советских колхозников и рабочей интеллигенции, собирало свою жатву. Я, ещё совсем молодой человек, от безденежья, вызванного неуёмными желаниями молодого организма нанялся на работу углежогом. Работа была под стать времени: тяжёлая, грязная, но весёлая. Если ещё каким то образом можно оспорить эпитет- весёлая, то на определениях : грязная и тяжёлая я бы немного заострил ваше внимание. Понимая, что ответ будет отрицательным, я, тем не менее задам риторический вопрос: вы когда-нибудь были у негра в ж..., ж..., ладно - животе? А Я..., блин, так хочется казаться умудренным опытом, но нет, я, там тоже... был! Представьте себе себе обыкновенный паровоз, прадедушку современных красавцев локомотивов, сходство потрясающее, если ещё учесть количество дыма и иногда- пара при осуществлении чудесного преображения дерева в уголь. Вот внутри этого железного монстра мне и довелось добывать хлеб насущный. Летом при ясном небе и хорошем солнце этот монстр превращался в огромный духовой шкаф, а внутри кочегары из фильмов про дореволюционный флот имперской России одетые кто во что, в том числе и в тельняшки (чрезвычайно практичная одежда на все случаи жизни) измазанные с головы до пят сажей, в огромном количестве образующейся на стенах этого адского чрева. Сажа , являющаяся побочным продуктом производственного процесса результатом которого являлся уголь, была вне всяких похвал: густая, жирная и..., ну как говорится, сам бы ел... И вот мы , работая в основном парами, одуревшие от жары и остатков угарного газа ,сопровождающего получение угля, имели особенность развлекать себя разговорами. Вообще тяжёлый физический труд в момент своего апогея накладывает своеобразный отпечаток на восприятие окружающего мира, в чём я имел возможность убеждаться не раз, наблюдая подобного рода действо со стороны. Был у меня напарник, ну или коллега, если говорить более сухо. Обыкновенный парень из постперестроечных времён, охмуренный сформировавшимся тогда культом победившего материализма. Простак из простаков, но наделённый той , много раз подмеченной классиками русской литературы, природной хитростью, зачастую выходящей ему боком. Я был несколько старше его и в коллективе пользовался бОльшим авторитетом, поэтому считал просто необходимым подтрунивать над ним. Мне тогда , да и сейчас кажется , что делал я это беззлобно. Так вот: в очередной раз выбравшись на свет божий из нутра пышущего жаром монстра в состоянии близком к куску мяса на гриле, я спросил:

-А что, Андрюха, ты думаешь, Бог есть?

- Не-е, нету, - тяжело дыша простодушно ответил он.

- И Ты в Него не веришь?

- Нет, не верю, - покосившись на меня, ответил он.

- А в колдунов там всяких или ведьм- веришь?

- В колдунов и ведьм- верю,- улыбнулся начавший ,что то подозревать Андрей.
Я, заручившись его немым одобрением, продолжил с нажимом:

- А в чёрта, в чёрта ты веришь?

- И в чёрта верю,- хитро сощурился он.

- Тогда, смотри,- обрадовался я поставленному капкану и начал смаковать простое:

- Вот смотри : есть чёрное и белое, так?

- Так.

- Свет и тьма,- наклонил голову я.
- Ну,- то ли вопросил то ли подтвердил Андрей.

-Добро и зло,- медленно, глядя на него в упор, сказал я и продолжил:

-Христос и антихрист-будь он не ладен...

Мой напарник присел на брёвна, лежащие рядом, опустил на колени загорелые, перевитые набухшими венами руки и глядя на марево, колыхающее над "паровозом", задумчиво и грустно произнёс:

- Понял я тебя, да только нет его... здесь нет.

Я удивлённо смотрел на него и сквозь одурманенное пеклом сознание потихоньку ощущал нарастающее чувство досады, когда охотник неожиданно превращается в жертву.

- Где здесь?- переспросил я.

-Здесь,- он ткнул грязным пальцем со сломанным ногтем мне в грудь, отчего я отпрянул и продолжил:

-И здесь,- указав уже на себя.

Я испытал страх перед неведомым мне озарением, посетившем размякший мозг Андрея, собрал обрывки мыслей, панически разбежавшихся по схронам в черепной коробке, ощутивших неведомый разум превосходивший их в силе:

-И?- тихо и благоговейно вопросил я трепетно ожидая откровения.

- Когда трое соберутся во Имя Моё, там и Я!- изрёк он, глядя куда то вдаль.

Я бы вам сказал, где зашевелились волосы на моём теле в тот момент, но чтобы не быть пошлым- умолчу. "Двое! Нас двое!"- лихорадочно билось у меня в голове. "Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я среди них." Я это помнил! Не знаю почему, но я это помнил!

Дальше мы работали молча, я все не мог осмыслить происходящее, чувствуя подвох, только вот опуститься до просьбы о вразумлении мне не хватало смелости. Благополучно завершив трудовой день очередным рабочим подвигом, именно подвигом, ведь я упоминал о некоторых особенностях рабочего места, мы отправились отмываться и столкнулись с ещё одним персонажем моего повествования. Его роль оказалась ключевой, как роль катализатора химической реакции и точно такой же незаметной на фоне цепных реакций запущенных благодаря ему.

"Трое! Нас трое!"- посетило мой уставший мозг озарение...

-Что парни, может вздрогнем с устатку?- вопросил "катализатор."

- ...там и Он среди нас, - многозначительно изрёк Андрей и простецки ухмыльнулся, чем вновь поверг меня в состояние крайнего изумления.

Подтрунивать над ним я с тех пор конечно же не перестал, но использовать религиозные темы остерегался. Кто может знать, что воспроизведёт воспалённый мозг, одурманенный жарой и продуктами горения дерева в замкнутом пространстве облепленном густой, жирной сажей совсем не для внутреннего употребления.