Литературное путешествие по «летним книжным местам» после душно-тропической Мьянмы и утонченной приморской Венеции привело меня в колониальный Китай, где европейская экспансия не сумела вытеснить философию «дао». Третьи «каникулы» спонсировал Сомерсет Моэм, и после второго знакомства с его творчеством хочется кивнуть «глубоко уважительно»: это тот самый образец прозы, в котором все отшлифовано и сделано искусно — события воспроизведены точно, картинка представляется четкой и яркой, характеры полноценны в своем образе и не содержат ни одной надуманности, язык элегантен в лучших британских традициях. В произведениях Моэма всегда есть едва уловимая, тонкая и легкая английская усмешка, адресованная человеку и его притязаниям, его тщетным попыткам отбрасывать тень более длинную, чем есть на самом деле.
Сюжеты итальянского литературного Ренессанса с одинаково прекрасными (и невозможно скучными) юными красавицами, хитроумными юношами и неприятными стариками-мужьями нагоняют на меня тоску, но Моэм, как настоящий мастер сюжета и слова, даже для меня (ну и других счастливых читателей, конечно) преобразил один из эпизодов Данте. Об этом писатель рассказывает в прологе: во время врачебной стажировки, изучая итальянский язык, в той самой «Божественной комедии» он прочел о девушке, которую муж заподозрил в неверности и сослал в город, печально известный своими «ядовитыми парами» — чтобы она закончила жизнь, отравившись. Так родилась история о Китти и Уолтере Фейн — история не длинная, но которая органично, без обрывочных сцен и резких переходов рассказывает о глупой страсти и губительной страсти, о трудно объяснимой чистоте души и ее убийственном падении, о становлении личности и поиске смысла жизни. И, конечно, немного о мещанстве, низменных стремлениях, иронии судьбы и правде о людях.
«Узорный покров», или «Разрисованная вуаль», дарит искушенным читателям то, что они так сильно любят, — развитие персонажа. Образцовое, неожиданное, обоснованное, вызывающее заслуженное восхищение. Всегда приятно читать о духовном и личностном росте героя (который в совершенной точности воспроизводит человека реального, реальных страстей и слабостей!), ну а в романе 1925 года вдвойне приятнее читать о таком тогда, когда герой этот — женщина. Да, обычная молодая женщина «из света», со средним умом, средним положением, средним достатком, не пламенная и ищущая натура, но верно отозвавшаяся на внешние обстоятельства и сознательно выбравшая «путь совершенствования». Закрывая книгу, я улыбаюсь. Последние страницы, последние слова женщины, которая хочет стать свободной, независимой и цельной, я хочу надолго закрепить в своем сердце. Роман заканчивается уверенностью, смелостью и решимостью, которые вдохновляюще светятся. И пусть слова «независимость» и «свобода» не отталкивают вас, вызывая ассоциации с феминизмом в его негативном образе: здесь нет ни унижения ценности любви и семьи, ни борьбы с «угнетателями».
Шесть лет назад я была в Китае и видела, насколько красивыми (этого слова никогда не будет достаточно) могут быть рисовые поля в горах. Моэм описал пейзажи Китая именно так, как видела их я: возвышенные, полные дыхания, окутанные дымкой. Было бы хорошо, если бы фильм «Разрисованная вуаль» с Наоми Уоттс передал эти красоты…но, в любом случае, кинокартина все равно хороша и стоит внимания.
И вот, что очень мне интересно: если работы «Луна и грош» и «Узорный покров» так меня впечатлили, то чего же мне ждать от «одного из самых известных романов» — «Бремя страстей человеческих»?