«Продолжительность деятельной жизни постоянно растёт. Качество питания, доступные лекарства, медицинская помощь. Всё это способствует. В среднем. Даже у нас. Несмотря на.
Прогресс фармакологии, искусственные органы, продвинутые технологии диагностики будут продлевать земной путь. Некоторых, по крайней мере…Но отставим социальное, возможно, прогресс позволит напечатать новую почку по цене стакана помоев из кофейного автомата…
Лет 150 уже не кажутся чем-то недостижимым. А может и 200? 300? Почти жизнь вечная по нашим меркам. Какие последствия это повлечёт? Индивид, напичканный всякими нанороботами и состоящий преимущественно из искусственных запчастей, так сказать, Терминатор с человеческим лицом. Будет ли он человеком в нашем смысле…Да и что это такое - «быть человеком в нашем смысле»? Очевидно, что «в нашем смысле» физиология прямо-таки решает, достаточно в кинотеатр сходить или популярного контента причаститься на видеохостингах…
Интересно, этот потомок долгоиграющий, будет ли он так за жизнь цепляться? Появится ли тут ментальный ограничитель при сильном смещении физиологического? Есть ли возрастной барьер, после которого сплошь апатия и усталость? Какие новые стимулы и мотивации будут появляться в долгой жизни? И чем он вообще заниматься будет при вертикальном росте автоматизации? Или, как это обычно бывало в истории, на смену одной уничтоженной специальности придут две принципиально новых? »
Такие размышления занимали меня на вечно забубённой станции в 20-и минутах от Москвы, протягивающего в окошко вечную мелочь вечной, как пирамиды, старорежимной тётке, златозубой и лихой, вросшей в свой ржавый скворечник с металлическим дуплом из приваренной арматуры. Билетный автомат вечно временно не работал. Карты вечно не принимали. За спиной пронёсся экспресс, чуть не сдув всё живое с сирого бетонного островка. Скулила вечная бездомная псина. Где-то наступало будущее.