За последние месяцы было написано много статей о том, что не так с уголовным преследованием Майкла Калви, однако мало кто отмечает, насколько это дело несостоятельно с юридической точки зрения. Один из авторов rule of law, Искандер Верумов, подготовил подробнейший юридический анализ “дела Калви”.
Краткая предыстория
Майкл Калви — один из тех отчаянных людей, которые не хотят спокойно зарабатывать. Они хотят делать деньги там, где “не ступала нога” цивилизованного инвестора. Поэтому в своё время в 1994 году он выбрал постсоветские рынки для инвестирования.
Казалось, что это не самое опасное место: происходил переход от административно-командной экономической системы к рыночной, повсюду звучали либеральные прозападные лозунги… Но в те же времена Калви, вероятно, впервые столкнулся с российскими реалиями: криминал, цветущая теневая экономика и коррупция. Уже тогда было опасно.
Но инвестор не испугался трудностей. Не испугался основатель Baring Vostok Capital Partners и когда в отношении генерального директора Hermitage Capital Management (между прочим, крупнейшего в своём роде фонда) Уильяма Браудера возбудили уголовное дело, по не менее сомнительному поводу.
Позже дело Hermitage Capital станет первой ласточкой антироссийских санкций: в связи со смертью аудитора Сергея Магнитского и иными серьезными нарушениями был введен ряд персональных ограничений в отношении группы лиц, объединенных в список, названный в честь погибшего аудитора. В феврале 2019 г. Майкл Калви сам был “взят”.
Дело Baring Vostok
Что же случилось? В отношении Калви и ещё нескольких его коллег было возбуждено уголовное дело. Инвестора обвиняют в совершении мошенничества в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ). По этой статье в качестве максимального наказания может быть назначено лишение свободы на срок до десяти лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей.
Объективная сторона преступления (внешнее проявление преступления) по мнению следствия состояла в том, что:
- Калви и партнеры совершили “хищение путем обмана или злоупотребления доверием” в отношении банка “Восточный”.
- Подконтрольная Калви компания “Первое коллекторское бюро” являлось должником “Восточного” по денежному обязательству в размере 2,5 млрд. рублей (ПКБ взяло у “Восточного несколько кредитов — в декабре 2015 г. на 1,5 млрд. рублей и на 15,1 млн.$, который затем конвертировали в кредит на 1,1 млрд. рублей).
- Стороны заключили соглашение об отступном, по которому банку-кредитору должны были быть переданы вместо денег 59,9% акций люксембургской компании International Financial Technology Group (IFTG). Договор об отступном, как крупная сделка, был одобрен советом директоров в порядке, предусмотренном ст. 79 ФЗ об АО.
Договор об отступном — это соглашение сторон, в силу которого должнику предоставляется возможность осуществить не то предоставление, о котором стороны договаривались первоначально, а другое — факультативное. Ст. 409 ГК РФ говорит о том, что предоставление отступного прекращает первоначальное обязательство, а само отступное может состоять из денежных средств или иного имущества (в данном случае акции). Прекращение обязательства предоставлением отступного — не редкость, это довольно частая ситуация, известная ещё со времён римского права (тогда отступное носило название "Datio in solutum" и "arrha poenitentialis"). В этом нет ничего преступного.
Заявление о совершении преступления было подано в правоохранительные органы одним из акционеров банка “Восточный” Шерзодом Юсуповым. Он утверждает, что стоимость предоставленных в качестве отступного акций заметно ниже указанной в договоре об отступном. Дескать, вместо 3 млрд. рублей эти акции стоят от силы 600 тысяч. Это официальная позиция следствия. В суде следователь заявил, что эта информация подтверждается независимой оценкой аудиторской компании PWC (одна из авторитетнейших аудиторских фирм, входит в “Большую четверку”), однако оказалось, что оценка была проведена кипрской аудиторской компанией по заказу фирмы Finvision. Эта фирма контролируется другим акционером “Восточного” — Артёмом Аветисяном. К нему мы ещё вернёмся.
Что не так?
В отношении уголовно-правовой квалификации данного деяния можно высказать следующие сомнения. Во-первых, очень странно, почему дело вообще возбудили, поскольку, вероятнее всего, события преступления не было (что является основанием для отказа в возбуждении или для прекращения уголовного дела — п.1 ч.1 ст. 24 УПК РФ): переданный пакет акций IFTG не может стоить 600000 рублей. На право.ру есть круговая диаграмма, с помощью которой можно ознакомиться с активами IFTG. Вряд ли у компании с такими мощными активами цена 59,9% акций будет настолько мала.
Существует как минимум 3 оценки стоимости данного пакета акций, которые были сделаны независимыми организациями:
- «Группа финансового консультирования» оценила в январе 2017 года пакет IFTG в 3,07 млрд руб. для соглашения об отступном по кредиту банку «Восточный».
- Компания «Финансовый консалтинг «Форвард» по заказу ПКБ в сентябре 2018 года оценила пакет в 3,59 млрд руб.
- АНО «МСК-Эксперт» по поручению суда провело экспертизу стоимости акций в январе 2019 года, оценив их в 3,08 млрд руб. Это почти столько же, сколько и первоначальная оценка для сделки с «Восточным» (разница 0,3% от суммы)
Подробнее на РБК.
Как можно видеть, стоимость акций соответствовала той оценке, которая была положена в основу соглашения об отступном и нет никаких данных о её намеренном завышении представителями ПКБ. Более того, одна из оценок (оценка компании “Группа финансового консультирования”) стала преюдициальным фактом, когда Арбитражный Суд города Москвы положил ее в основу при вынесении решения по иску акционеров ПКБ к её генеральному директору Максиму Владимирову. Заявители считали, что Владимиров причинил убытки обществу, когда установил заниженную цену на акции IFTG в договоре об отступном (установив цену в 3 млрд. руб. гендиректор причинил обществу убытки в 604 млн. руб.), и в качестве доказательства привели свою оценку (Компания «Финансовый консалтинг «Форвард»). Суд полностью отказал в иске, тем самым утвердив результаты первой оценки.
Возражения по поводу уголовно-правовой квалификации
Арбитражный суд города Москвы тем самым придал указанной выше оценке характер преюдициального факта. Преюдициальный факт — это факт, установленный вступившим в законную силу решением или приговором суда и не подлежащий повторному доказыванию (ч. ч. 2–4 ст. 61 ГПК). Основой преюдициальности фактов является законная сила судебного решения или приговора. Казалось бы, нет никаких препятствий для следователя или суда прекратить уголовное дело за отсутствием события преступления — оценка, указанная в договоре об отступном соответствует действительности, значит не было обмана и злоупотребления доверием.
В соответствии со ст. 90 УПК РФ преюдиция в уголовном процессе носит межотраслевой (т.е. факты, установленные вступившим в законную силу решением арбитражного суда также не требуют доказывания в уголовном процессе) и неопровержимый (!!!) характер.
В 2011 г. КС РФ признал, что единственным способом опровержения преюдиции является пересмотр решения по новым и вновь открывшимся обстоятельствам, т.е. для того, чтобы результаты оценки можно было опровергнуть, необходимо, во-первых, получить приговор суда по делу о фальсификации доказательств (той самой оценки) в рамках уголовного процесса, во-вторых, на основании этого приговора добиться пересмотра решения суда в рамках хронологически последней факультативной стадии процесса. Поэтому абсолютно непонятно, почему суд не считает доводы стороны обвинения опровергнутыми вступившим в законную силу решением суда. Возможно, что одному из обвиняемых по делу (скорее всего Владимирову) вменяется также фальсификация доказательств (ст. 303 УК РФ), но это доподлинно неизвестно. Известно лишь, что суд назначил экспертизу для проверки доводов следствия (4-ая оценка акций, ну сколько можно!) и по состоянию на 8.07.2019 (когда решался вопрос о продлении домашнего ареста Майку Калви), она ещё не была готова. Этому возмутился даже судья Басманного суда г. Москвы Артур Карпов.
Вторым возражением по части уголовно-правовой квалификации может стать то обстоятельство, что объективная сторона преступления не соответствует диспозиции нормы о мошенничестве. В соответствии с ч.1 ст. 159 УК РФ мошенничество — это хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество посредством обмана или злоупотребления доверием. Хищение в соответствии с примечанием 1 ст. 158 УК РФ — это совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.
Шерзод Юсупов утверждает, что обвиняемые обманом добились того, чтобы он дал согласие в ходе одобрения советом директоров договора об отступном как крупной сделки. Однако, не совсем понятно, о хищении чего или о приобретении права на что идёт речь. Дело в том, что замещение уже полученного на законных основаниях имущества, например акциями другой компании, мошенничеством ни при каких обстоятельствах назвать нельзя, вне зависимости от того, были ли какие-либо ограничения по реализации этих акций или даже если предположить, что вторая сторона была введена в заблуждение относительно их истинной стоимости. Деньги у так называемого потерпевшего, исходя из предъявленного обвинения, были получены законно. В связи с этим обязательные признаки хищения — очевидно для любого юриста, которым должен являться и следователь, — отсутствуют (источник: Дарья Константинова, адвокат, партнер АБ “Забейда и партнеры” ). В случае такого рода обмана, на мой взгляд, необходимо оспаривать договор об отступном как сделку, заключённую под влиянием обмана или злоупотребления доверием (ст. 179 ГК РФ) для того, чтобы ретроспективно уничтожить эффект прекращения основного обязательства, что позволит кредитору требовать основного предоставления. Надлежащим истцом в данной ситуации выступает банк “Восточный”.
В чём же причина уголовного преследования Калви?
Итак, мы выяснили, что позиция стороны обвинения абсолютно несостоятельна с точки зрения фактов и сомнительна с точки зрения правовой квалификации. В чем же все таки корень проблемы, почему Калви, несмотря на несостоятельность аргументов, подвергся прессингу со стороны ФСБ и СК РФ?
Все дело в обычном корпоративном конфликте. Одна сторона этого конфликта захотела заработать денег, а другая не была согласна с уготованной ролью. Первые — это упомянутые выше Артём Авитесян, Шерзод Юсупов, а также “примкнувшие к ним” фсбшники и горе-следователи.
В 2016 году банки “Восточный” и “Юниаструм” начали процедуру реорганизации. Последний должен был присоединится к первому. 2 августа 2016 г. ФАС РФ одобрила присоединение. “Юниаструм” до этого главным образом был занят в сегменте кредитования субъектов малого и среднего предпринимательства. По данным banki.ru, долгое время «Юниаструм» оставался «банком для знакомых». Иногда его называли банком армянской диаспоры, поскольку многие VIP-клиенты финучреждения — граждане Армении, занимающиеся коммерцией в России. около 80% долей Юниаструм Банка владел кипрский офшор BoC Russia (Holdings) Ltd. 100% долей которого были куплены в сентябре 2015 года Артемом Аветисяном за 7 млн евро.
Сделка завершилась в 2017 году, Baring получил 51,6% акций объединенного банка, которыми фонд владеет через подконтрольную компанию Evision Holdings, а Аветисян (через компанию “Финвижн Холдингс” и его партнеры Шерзод Юсупов и Юрий Данилов — 40,2%. Предполагалось, что контроль в банке перейдет ко второй группе акционеров. Для этого стороны предусмотрели в акционерном соглашении колл-опцион на 9,99% срок реализации которого должен был наступить 28 февраля 2017 года. После этого группа Аветисяна получила бы больше 50% акций. Позднее срок реализации колл-опциона продлили до 31 марта 2018 года, но он так и не был исполнен.
Для новичков в мире права стоит пояснить, что такое опцион. Опцион на заключение договора — это относительно новая для ГК РФ конструкция, предусматривающая возможность предоставления одной из сторон договора возможности односторонним волеизъявлением создать новое договорное правоотношение. В ГК РФ это сформулировано следующим образом (п.1 ст. 429.2 ГК РФ): “одна сторона посредством безотзывной оферты предоставляет другой стороне право заключить один или несколько договоров на условиях, предусмотренных опционом. Опцион на заключение договора предоставляется за плату или другое встречное предоставление, если иное не предусмотрено соглашением, в том числе заключенным между коммерческими организациями. Другая сторона вправе заключить договор путем акцепта такой оферты в порядке, в сроки и на условиях, которые предусмотрены опционом”.
Оферта и акцепт - ключевые понятия договорного права. Оферта - это односторонняя сделка, предложение заключить договор, содержащее все его существенные условия. Акцепт - это другая односторонняя сделка, это заявление адресата оферты о её безоговорочном принятии. После акцепта оферты происходит заключение договора. Направление оферты создает между ее отправителем и получателем не обязательственное правоотношение, а особое отношение связанности, в котором у акцептанта есть право односторонним волеизъявлением создать в правовой сфере оферента определенные изменения, а именно связать его (и себя за одно) обязательственными правоотношениями. Если хотите в этом разобраться подробнее, читайте работы Зеккеля и Третьякова.
Так вот, Evision Holdings создали для “Финвижн Холдингс” секундарное право заключить договор купли-продажи 9,99% акций по определенной цене (так называемая страйк-цена). После реализации этого права стороны связывались договором купли-продажи акций и Evision Holdings становилось обязанным передать этот пакет акций.
Когда подошёл срок реализации колл-опциона, Evison отказалась исполнять свои обязательства, так как посчитала, что «Финвижн» вывела из «Юниаструма» 3,6 млрд руб. и в связи с этим опцион становился недействительным. По версии структуры Baring Vostok, вывод активов произошел после проверки «Юниаструма» аудитором KPMG, но до слияния банков. Майкл Калви, директор по инвестициям Baring Vostok Иван Зюзин, а также другие сотрудники фонда посчитали, что финансовое положение присоединенного банка было ухудшено за несколько дней до сделки, что, по их мнению, нарушило условия договора о колл-опционе. О намеренном ухудшении финансового положения “Юниаструма” свидетельствует в частности тот факт, что после присоединения проверка ЦБ РФ показала, что объединенному банку необходимо доформировать резервы, т.е. внести в капитал “Восточного” свыше 11 млн рублей. Общество решило увеличить свой капитал посредством дополнительной эмиссии акций. Это усугубило положение Аветисяна и его партнеров.
ЦБ РФ в январе 2019 г. предписал банку “Восточный” доформировать резервы уже на 19,6 млрд рублей. Они отмечали, что из суммы необходимых к досозданию резервов 16,5 млрд рублей (84%) приходится на резервы по корпоративным кредитам и имуществу Юниаструм банка. В докладе ЦБ по итогам комплексной проверки банка “Восточный” были выделены 2 странные группы заемщиков, через которых, вероятнее всего, осуществлялся вывод активов из Юниаструма перед объединением. Условно эти группы объединены рабочей группой под названием «группа Зыковы» и «группа «Волгабас». На них на 1 августа 2018 г. приходилось соответственно 14,9 млрд и 5,6 млрд руб., или 40 и 15% корпоративного портфеля, пишет регулятор, указывая, что эти активы у «Восточного» появились после присоединения «Юниаструма». Тот, в свою очередь, основную часть этих активов приобрел у Модульбанка, 44,3% акций которого принадлежали Аветисяну, говорится в документе. Впоследствии на обслуживание в «Юниаструм» переходили и другие клиенты, связанные с «Зыковыми» и «Волгабасом», пишет ЦБ. Результат: к 1 августа 2018 г. задолженность двух групп выросла с 3,3 млрд до 20,5 млрд руб. (55% корпоративного портфеля). В июле 2017 г. банк передвинул срок исполнения обязательств заемщиками групп «Зыковы» и «Волгабас» на 2027 г. и предоставил им отсрочку по выплате процентов. ЦБ решил, что отнесенные к доходам более 1 млрд руб. процентов по этим кредитам являются проблемными к получению.
Для тех, кто заинтересовался финансовыми проблемами “Восточного”, после реорганизации рекомендую обратиться к гуглу (начните с этой статьи).
Помимо того, что опцион не исполнен, и Аветисян не получил контроль над банком “Восточный”, дополнительная эмиссия может еще сильнее размыть его долю. Сейчас запланированная эмиссия банка предполагает цену на уровне одна копейка за бумагу, при выкупе эмиссии по такой цене группой акционеров Аветисян-Юсупов-Данилов пропорционально их совокупной доле в 40%, а также в случае реализации опциона, у Baring Vostok будет 48,7%, а у этой группы — лишь 46,2%. Поэтому компания Аветисяна заказала экспертизу, которая оценила стоимость банка в 3,82 копейки, чтобы не допустить размывания: акций будет выпущено и продано меньше. «Восточный» таким образом оценен по цене выше одного капитала, так высоко на российском рынке сделок M&A оценивают лишь банки в превосходном финансовом состоянии, чего нельзя сказать об объединенном банке. При проведении допэмиссии по указанной стоимости доля Аветисяна не будет размыта достаточно, чтобы он мог лишиться контроля (у Аветисяна-Юсупова-Данилова в случае выкупа ими своей доли допэмисии и реализации опциона будет 48,6%, а у Baring Vostok — 44,2%).
Таким образом, Аветисян оказался в неприятной ситуации: он не получил контроль за банком “Восточный”, что было изначально предусмотрено акционерным соглашением, а его “старания” по выводу активов из Юниаструма привели к тому, что объединенному банку необходимо было проводить дополнительную эмиссию акций, из-за чего доля Аветисяна должна была размыться еще сильнее. В этих обстоятельствах он решил во что бы то ни стало заполучить контроль над “Восточным” посредством исполнения опциона и не допустить размывания доли. На Калви решили надавить.
Подведение итогов
Так и началось уголовное преследование Майкла Калви и ещё нескольких человек, связанных с Baring Vostok: сотрудников фонда Вагана Абгаряна и Ивана Зюзина, председателя правления ПАО «Норвик Банк» Алексея Кордичева, партнера фонда Филиппа Дельпаля и гендиректора «Первого коллекторского бюро» (ПКБ) Максима Владимирова.
Сообщество предпринимателей негативно оценило данную попытку решения корпоративного конфликта посредством уголовно-правового давления. РСПП внесли Шерзода Юсупова, сообщившего о совершении преступления, в список неблагонадёжных корпоративных партнёров, после того как он не выполнил просьбу промышленников “забрать заявление” (что по меньшей мере странно, т.к. мошенничество в особо крупном размере — это дело публичного обвинения, т.е. нельзя прекратить уголовное преследование по требованию потерпевшего) и публично осудить такие методы решения корпоративных конфликтов.
Спор о недействительности колл-опциона разрешался в Лондонском арбитражном суде. Такой порядок разрешения споров между сторонами был предусмотрен арбитражной оговоркой, включенной в акционерное соглашение. В апреле 2019 г. вопреки соглашению сторон Аветисян решил судиться в российском суде. Чтобы изменить территориальную подсудность спора и подпасть под российскую юрисдикцию Аветисян перерегистрировал “Финвижн холдингс” с Кипра на российский “офшорный остров” Русский. В итоге Аветисян подал иск в Арбитражный суд Амурской области с требованием передать ему предусмотренные договором купли-продажи (заключенным посредством реализации колл-опциона) акции. Таким образом произошло “расщепление спора по подведомственности”: один и тот же спор разрешался и третейским, и государственным судом. По идее, нормальный государственный суд не должен принимать к производству спор, отнесенный сторонами к компетенции третейского суда. Но, к сожалению, российские суды позволяют себе пренебрегать автономией воли сторон и даже открыто нарушать закон. В соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК РФ, арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что имеется соглашение сторон о рассмотрении данного спора третейским судом, если любая из сторон не позднее дня представления своего первого заявления по существу спора в арбитражном суде первой инстанции заявит по этому основанию возражение в отношении рассмотрения дела в арбитражном суде, за исключением случаев, если арбитражный суд установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено.
Формальным поводом для отказа в удовлетворении ходатайства ответчика об оставлении иска без рассмотрения стал тот факт, что корпоративные споры до 01.02.2017 были “неарбитрабельными” (т.е. подлежали рассмотрению исключительно в российских государственных судах), и арбитражные соглашения, заключенные ранее этой даты считаются неисполнимыми. Таким образом Арбитражный суд Амурской области обосновал наличие у него компетенции на рассмотрение спора. Суд сначала применил обеспечительные меры в виде ареста 9,99% спорных акций, а затем вынес решение в пользу “Финвижн” (судебное решение можете прочитать здесь).
В ответ на подачу иска в российский государственный суд лондонский Высокий суд правосудия издал anti-suit injunction, запрещающий “Финвижн Холдингс” нарушать арбитражную оговорку и судиться в других юрисдикциях под угрозой привлечения к ответственности за неуважение к суду и ареста активов.
В Лондонском третейском суде также параллельно шло разбирательство, по данным РБК 14 июня 2019 Трибунал лондонского международного третейского суда вынес решение по вопросу действительности опциона в пользу Аветисяна. Подробнее об этом можно почитать в материале РБК, нет нужды полностью его вставлять сюда.
Сказать можно лишь то, что чисто юридически “Финвижн” оказались правы: колл-опцион действительно был предусмотрен договором, управомоченным лицом была компания-истец, суд признал уведомление об исполнении опциона надлежаще оформленным. Но данное решение не является окончательным, в 2020 г. состоится окончательное судебное разбирательство, возможно оно будет проводиться в Международный Коммерческий Арбитражный Суд, поскольку ТЛМТС признал возможность перенесения спора туда (это было предусмотрено арбитражной оговоркой).
В сухом остатке мы имеем ситуацию, в которой нет явных победителей. Baring Vostok скорее всего лишится контролем над банком. Аветисян и сотоварищи добились своего. Но они серьёзным образом испортили свою репутацию. Сегодня до сведения почти каждого серьезного игрока в банковском секторе доведена информация о крайней ненадежности таких контрагентов, которые не стесняются вопиющим образом выводить активы, а также использовать “последний довод” в виде уголовного преследования. Юсупов теперь будет пытаться через суд “отмыться” от клейма неблагонадежного корпоративного партнера. Своё слово ещё могут сказать английские суды, которые просто так не оставят такое явное пренебрежение anti-suit injunction со стороны “Финвижн”, возможно мы даже увидим господина Аветисяна на скамье подсудимых в Лондоне…
Не стоит также забывать о принятом в 2016 г. Global Magnitsky Act, который во внутренних документах Минфина США стал сокращенно называться GLOMAG. Закон разработан на основе другого акта 2012 года, который был направлен исключительно против россиян, связанных с гибелью Сергея Магницкого. В конце июня 2018 года был утверждён регламент по администрированию санкционного списка GLOMAG и появилась возможность для включения в черный список США зарубежных коррупционеров или нарушителей прав человека. В части введения санкций исполнение закона GLOMAG возложено на Управление по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC). Шерзод Юсупов и Артём Аветисян имеют все шансы попасть в санкционный список США по основаниям GLOMAG и потянуть за собой и своих знакомых во власти. Такой расклад ещё сильнее ударит по карьере оппонентов Калви в банковском секторе. В этом случае им самим не только моментально закроют счета в западных банках и заморозят активы, но и вряд ли подпустят сесть за один стол переговоров с западными коллегами (подробнее об этом здесь).
По поводу Калви, я считаю, что уголовное дело будет прекращено, оно даже не дойдёт до суда. А если и дойдёт, то Калви будет оправдан. Во-первых, существуют серьёзные сомнения в уголовно-правовой квалификации деяния, которые были уже высказаны выше. Во-вторых, Аветисян уже почти добился своих целей и какая-то дополнительная сатисфакция со стороны американского инвестора, вряд ли ему нужна. В-третьих, осуждение Калви и его коллег может отрицательно сказаться на карьере “виновников торжества” в кредитно-банковсоком секторе и влечет далеко идущие последствия по ухудшению и без того плохого инвестиционного климата РФ, что не нужно совершенно никому.
Спасибо всем, кто дочитал до конца. Текст получился намного объемнее, чем задумывался изначально. И даже в таких широких рамках не удалось полностью раскрыть многие интересные аспекты дела Baring Vostok. Не было уделено внимание другим фигурантам уголовного дела, остался открытым вопрос о том, почему отдельным обвиняемым оставили меру пресечения в виде заключения под стражей. Также не до конца ясно поведение одного из фигурантов бывшего директора банка “Восточный” (по совместительству член Совета попечителей программ Российского еврейского конгресса), который полностью признал вину, заключил досудебное соглашение о сотрудничестве и теперь дает показания против других обвиняемых. Полагаю, что базовая информация, которая содержится в данном тексте, поможет читателю разобраться в этих и других интересных вопросах самостоятельно.
Авторы канала: Искандер Верумов и Роман Рашимас