Очень много за что можно было вылететь раньше из военного училища, не только за учёбу. Государство много за чем следило.
Вася Баранов был себе на уме. Деревенский парень, вроде простой, а с подковыркой. Сегодня он тебе вроде как бескорыстно поможет, а завтра требует оплату с процентами. Не особо Васю любили в роте.
Девушка у него появилась ещё на первом курсе. Немного у нас таких было, чтобы прямо сразу и с развитием отношений. А отношения у них развивались. Об этом Вася с гордостью и хвастовством рассказывал во всеуслышание.
– Я смотрю на неё и вижу, что она что-то хочет. Тогда я её спрашиваю, ты что-то хочешь?
Он рассказывал всё, вплоть до физиологии.
– Короче, раздел я её совсем, чтобы тряпки не мешались, а сам трусы до колен спустил, а то холодно.
У меня его рассказы вызывали омерзение, но были и те, кто слушал с интересом и даже просил советов «от бывалого».
Учился Вася средненько, ничего выдающегося в нём не было, кроме физической подготовки. Тут он, несмотря на скромное телосложение, выделялся.
Суета началась на втором курсе, после нового года. Из политчасти пришёл к нам на курс капитан и на общем собрании зачитал обращение одной гражданки. В общем, девушка Васи Баранова забеременела. Гражданка эта, будучи матерью этой девушки требовала решить вопрос по честному: должен Вася жениться на этой девушке.
– Не буду. – Сказал Вася. – Уродина, ещё и толстая. Должна спасибо сказать, что на неё внимание обратили, а что забеременела – сама виновата!
Позже Вася повторил то же самое и на комсомольском собрании, и даже замполиту.
– А что мне сделают? – Говорил Вася. – Ничего. Свечку нам никто не держал, а от кого ребёнок – ещё неизвестно, говорят, она та ещё шалава!
Непрост оказался Вася. Угрозы замполита на него не действовали.
– Давно бы аборт сделала, вместо того, чтобы скандалить – и дело с концом! – Говорил он, когда его очередной раз призывали к совести.
– Я жениться на ней не обещал, так что совесть моя чиста. Сама дала – пусть сама отвечает.
А потом началась сессия…
Экзамен по гидравлике мы сдавали вместе. Отвечал Вася передо мной. Успел сказать только одну фразу, после которой пожилой гражданский преподаватель остановил его.
– Чем аппарат отличается от инструмента? – Спросил он. – Вы сказали: «аппараты и инструменты», в чём разница?
Вася замялся.
– Так в учебнике было написано! – Наконец сказал он.
– Товарищ курсант, мы здесь не учебник пересказываем, мы науку изучаем. Тут мало сказать, надо показать, что вы это поняли.
– Ну… так… Аппарат, он сложнее инструмента! – Сказал Вася после паузы.
– Как это?
– Нет, аппарат делают с помощью инструментов! – Нашёлся Вася.
Преподаватель берёт со стола манометр.
– Это инструмент? – Спрашивает он.
– Нет, это прибор. – Говорит Вася.
– А вы про приборы ничего не говорили. – Качает головой преподаватель.
– Так это же не по теме! – Говорит Вася.
– Манометр, по вашему, не имеет отношения к гидравлике?
– Я сказал так, как в учебнике написано! – Вася вернулся на исходную позицию.
– То есть, пояснить не можете.
– Разрешите я дальше расскажу? – Спрашивает Вася.
– Зачем? Вы не усвоили основное определение, которое есть в вашем вопросе. Я полагаю, дальше говорить бессмысленно. Оценка «неудовлетворительно», вы свободны.
– За что? Я всё написал, вы даже не смотрели! – Вася вскакивает с места.
– Позовите замкомвзода, пожалуйста! – Спокойно говорит преподаватель.
– Я здесь! – Чечёткин тоже был в аудитории.
– Почему у вас курсанты так разговаривают с преподавателями?
– Разберёмся, товарищ преподаватель!
…
Баранов не сдал ни один экзамен. Даже зачёт по физподготовке не сдал. До него доматывались везде. Он ходил и говорил, что это беспредел, с этим надо бороться, что это ему за то, что он не дал себя незаконно охомутать. Отчислили его за неуспеваемость, но все поняли, за что.