Раньше, когда я репетировал с артистами, меня радовало, когда актёр быстро схватывает верный тон. Сейчас, когда я вижу, что артист слёту начинает делать то, что я ему сказал, меня это настораживает. Он ведь ещё не знает, кого он играет, что было прежде, что будет дальше и что происходит сейчас. Что он может предложить сейчас, кроме заманчивой формы выражения? Ничего, если только он не финалист "Битвы экстрасенсов".
Теоретически, я понимаю, что, быть может, кому-то, удобнее сначала изучить внешнюю форму жизни персонажа, чтобы потом прийти к его содержанию, но, честно говоря, я примеров таких, когда актёр, от внешнего добрался до подлинного внутреннего, пока не видел. Все формалисты остаются формалистами, кто лучше, кто хуже. И как бы они хорошо не играли, все равно это притворство, которое моментально опрокидывается "жизнью".
Вчера я видел, как репетировали два актёра: один талантливый, быстро схватывающий (назовем его, условно, "формалист"), другой средний, крепкий, но не так быстро схватывающий и трудно въезжающий в роль (его, опять-таки, условно, назовем " правдист"). Формалист репетировал блестяще, а правдист слабовато - не получалось, не понимал как играть, технически выполнял рисунок. Переломный момент произошел, когда подошли к фрагменту, который правдист хорошо понимал и знал как играть. В итоге, он, случайно, "опрокинул" своего партнёра, ибо, внезапно, на сцене оказались хороший актёр и живой человек. И хороший актёр посыпался, как карточный домик, и всё очарование его игры лопнуло. Знаю по опыту, что правдист будет ещё долго растить своего персонажа, до тех пор, пока жизнь человеческого духа не вытеснит актёрскую игру, - шутка ли, человеческую личность в фантазии взрастить! - в то время, как формалист, что на премьере, что на пенсии, будет играть, плюс-минус, одно и то же.
Я до сих пор не разобрался в понятиях школы представления и школы переживания, разные источники толкуют их по разному, поэтому, я предложу для этого размышления собственные значения. Пусть школа переживания будет школой правды жизни на сцене, а школа представления - правдоподобным изображением этой жизни. Так вот, всё наследие Станиславского зиждется на школе переживания. Искусство переживания - золото, искусство представления - позолота.
Мне кажется, что вся путаница сегодняшнего положения заключена в том, что в нашей стране, колыбели театра, весь прошлый век занимались добычей золота, а в США, колыбели кинематографа - позолоты, в силу производственной необходимости. Теперь же, всё смешалось, а так как причин анализировать всё это до сей поры не было, все начали путать золото с позолотой. Не всё то золото что блестит, как верно и обратное - если не блестит, не факт, что не золото. Важно разобраться, что нам необходимо - золото или позолота.
И пока мы пытаемся разобраться в наших проблемах, в штатах разобрались давно, благо у них не было таких серьёзных жизненных потрясений в развитии, как у нас.
Сегодня, если спросишь на Западе, кто лучший актёр - девять человек из десяти назовут имя Дэниела Дей-Льюиса. И каждый добавит, что при этом, работать с ним сомнительное удовольствие. То же говорят о Шайе Лабафе, Кристине Бэйле, Дастине Хоффмане и других. Причина недовольства кинорежиссёров одна и та же: "он использует систему Станиславского".
Кино и искусство переживания трудносовместимы, а чаще всего, в кино метод Станиславского и вовсе противопоказан. Его место в театре. Конечно же, в обоих случаях есть место для исключения, но понимать эту закономерность важно. Быстрый, стабильный результат, харизма, сценичность, - всё это необходимо кинематографу, и всё это дает искусство представления. Живой, подлинный результат, энергетика, убедительность - всё это необходимо театру, и за это отвечает искусство переживания.
Сейчас с искусством переживания большие проблемы, его ростки остались в очень немногих местах, вопреки тенденциям. В рамках рыночного производства любому искусству выжить трудно, а театральному искусству переживания особенно. Но так как мы весь прошлый век были представителями метода Станиславского, большинству кажется, что так оно и осталось, а то, что всё перестало получаться, с переменой государственного устройства никто не связывает. Бытует мнение, что просто Станиславский устарел. Среди актёров. Известных актёров. Ведущих московских театров. Я не шучу.
Беда в том, что наш постсоветский кинематограф захотел подражать голливудскому, постсоветский театр захотел подражать европейскому, и, случайно, как говорится, с водой выплеснули ребенка, не подумав, что перенимая положительный опыт зарубежных коллег, надо стараться не растерять собственное богатство. Даже, не столько не подумали об этом, сколько просто не заметили произошедшего. И, как итог, получилось то, что получилось: мы и " как они" не можем, и "как отцы" разучились. И надо из этой ситуации вылезать, для начала, хотя бы диференцировав блеск и золото. А там уже делать сознательный выбор.
