Рассказала коллега-психолог.
Лена вышла замуж в 27, почти запрыгнула в последний вагон, как она говорит, а потом нервно смеется. Спустя три года, когда она была на пятом месяце беременности, муж ушел, не вынеся ее характера, просто слал деньги на карту, но отказывался идти на любой другой контакт, меняя телефонные номера как носки. Лену из квартиры выставила свекровь. Пока нет ребенка, прописывать некого. Сына выписала, доли его там не было, поэтому из роддома Лене было некуда идти. Приютила подруга. Через пару месяцев Лена сняла домик на окраине с печным отоплением и без воды. Когда малышу исполнилось 8 месяцев, его забрала ее мать. И Лена стала строить карьеру и личную жизнь.
Работать пошла секретарем-переводчиком в строительную компанию. Через три года родила от финна, оставила ребенка отцу. Еще через три года – от турка, оставив ребенка отцу-турку. Четвертого ребенка Лена родила от немца, решив осесть в благополучной стране на правах жены и матери. То, что ей было уже за сорок, как-то остепенило. Муж работал инженером в строительной же компании, деньги в семье были. От нехер делать – няня у ребенка была – Лена пошла в кружок русских домохозяек, где иногда проходили кружки по психологии. На одной из встреч разбиралась тема личных границ. От сказать «нет», когда не хочешь кашу в 4 года, до «нет», когда не хочешь ребенка в 40 лет. Лену накрыло так, что она очнулась через месяц в частной психушке, куда ее устроил поседевший муж, который, к слову, о первых трех детях был не в курсе.
Сейчас Лене уже за 45, и она живет одна. Но, заметьте, в Германии. Четвертого ребенка она тоже оставила мужу. Лена влилась в общество феминисток. Она ратует за права женщин и выступает за то, чтобы девочки были информированы о том, что они могут не рожать, если не хотят. И чтобы в школах вводились программы, в ходе которых подростки могли бы понять, хотят ли они детей вообще.
Историю эту рассказала мне мать Лены, которая вырастила ее первенца и которая знает, что где-то по свету живут еще три кровиночки, которых она видела только на фотографиях. И она не понимает, как мать может бросить ребенка. Ведь дети – это святое. Это вообще единственное, чем можно удержать и спасти брак. И вообще жить одной женщине не престало. Семья – это единственное нестыдное занятие после 18-летия. Женщина обивает пороги интернета, строча во все инстанции с требованием разрешить ей видеть внуков. Она видит себе это так – отцы должны привозить ей внуков на летние каникулы. В домик с печным отоплением и без воды в небольшом поселке под Омском.
А мать Лены я встретила в связи с обращением органов опеки и попечительства, когда мы проверяли Лешу – того самого первенца Лены. Он не помнит мать ни по Скайп и никогда не видел отца. До 10 лет он спал с бабушкой, пока та же опека и попечительство не спросили, где кровать мальчика, зайдя в дом к «проблемной» семье. Сейчас Леше 16, и он планирует жениться на соседке. Ей 30, и у нее двое детей. В опеку обратился ее муж, который считает, что ухаживания соседа мешают жить его семье. В том плане, что все свободное время Леша тратит на то, чтобы заглянуть к ним в окна, чтобы помочь донести сумку из магазина соседке, проводить в школу и из школы их детей. Он не безобразничает, он просто «помогает», он твердо говорит, что через два года займет место соседа. Мы должны ответить на вопрос «как» для дальнейшего обследования у психиатров и выдать рекомендации семье соседей.
Кто-то еще помнит про Лену?
Кому в этой истории нужна помощь?