Лётчик-космонавт Юрий БАТУРИН в калужском Музее истории космонавтики презентовал выставку своих космических фото «Путешествие в небо».
Первый полёт Юрий Батурин совершил в 1998 году на космическом корабле «Союз», работал на орбитальном комплексе «Мир» вместе с космонавтами Геннадием Падалкой и Сергеем Авдеевым, а вернулся на Землю вместе с Талгатом Мусабаевым и Николаем Будариным. Второй полёт состоялся в 2001- м, на МКС. В общей сложности Батурин провёл в космосе 20 суток, много снимал и вёл дневники.
Это не фотошоп
Фотографии, представленные в Калуге, сделаны в 1998 году на плёнку. На них не просто космос и Земля, а философское видение глобальных природных процессов. Вот «космический импрессионизм», а вот — зарождающийся ураган, солнечные батареи корабля и последний луч солнца, с заходом которого наступает кромешная тьма.
— Как-то перед полётом мой друг Андрей Баскаков — он был председателем Союза фотохудожников России — сказал: «Ну, раз летишь, обязательно должен поснимать, я тебя подготовлю». Снимать я был не против — но как он меня подготовит, ведь мне вот-вот вылетать на Байконур? Вдруг Андрей достаёт из кармана десятки плёнок, вручает мне: «Вот, по дороге в магазине купил…» А когда я вернулся на Землю, Андрей первым увидел мои космические фото: «Юра, будем делать выставку». Она открылась в 1999 году. Тогда кто-то написал: «Подумаешь, это фотошоп!» Но это не фотошоп, все плёнки у меня до сих пор хранятся.
Думается легко
— Очень выразительны и символичны картины, когда в иллюминаторе можно наблюдать одновременно день и ночь. Иногда тень Земли настолько глубока, что неотличима от чёрной бездны, — создаётся ощущение, что на твоих глазах жизнь и Земля возникают из небытия и уходят назад в ничто. Видишь соотношение Земли и атмосферы и понимаешь, какая это слабая защита, совсем тонкая. Что будет, если ее сорвёт?
В космосе смотришь на Землю со стороны, в том числе на события и дела и себя в этих событиях. Думается легко, не вязко, не отвлекаешься на логические цепочки.
На автоспуске
— В космосе исчезают понятия «верх» и «низ», сознание постоянно вынуждено ориентировать себя в пространстве. Невесомость — очень необычное ощущение. Во время полёта в невесомости мне не нужен был никакой штатив, я просто взял фотоаппарат, обычный, тяжёлый, повесил его в «воздухе», нажал на автоспуск и сдвинулся к иллюминатору. Сфотографировал сам себя. Фотоаппарат ничем не поддерживался, тут мне просто невесомость помогла. Может, это было первое космическое селфи.
Из дневника Юрия Батурина:
«Вкус немного меняется. На Земле нам давали дегустировать космическую пищу, и какие-то предпочтения появились заранее. Здесь неожиданно вкусным оказалось картофельное пюре с луком: когда разбавишь порошок горячей водой, запах, как на Земле, из чугунка со свежесваренной картошкой. Творог с орехами считается деликатесом. Очень нравятся рыбные консервы в томатном соусе, а дома мы им выставляли низкие оценки на пробах из-за простоты. А изысканное блюдо — курица с черносливом — идёт не очень: когда банку разогреешь, вскрывать её надо очень осторожно, тщательно прикрывая салфеткой, в отверстие буквально выстреливают горячие капли и оседают на потолке. Видимо, чернослив «газит».
Станция — живая. И предметы в ней оживают. Индикатор невесомости — небольшая мягкая игрушка на резиночке. На Земле она неподвижно лежит на столе. А здесь плавает рядом с тобой, поворачивается, и возникает ощущение, что она слушает, что она — живая».