Поезд уже подкатывал к краю перрона, и я откинулся на стенку купе, совсем обрадовавшись своему дорожному одиночеству.
В этот момент дверь купе решительно вздрогнула, склочно взвизгнув откатилась в сторону, и как-то злобно лязгнула, открывшись совсем. Я потянулся к куртке, вспоминая в каком кармане у меня лежит билет и повернулся к двери, справедливо рассчитывая увидеть там проводницу, принёсшую пакет с бельём. Но вместо тёмно-синего железнодорожного сюртука, обёрнутого вокруг объёмной и цветастой фигуры проводницы я увидел свою новую попутчицу.
Это была высокая, практически моего роста, женщина, слегка начинающая полнеть, но ещё сохранившая привлекательность фигуры. На первый взгляд её было около тридцати, но крупные черты лица, округлый подбородок и слегка припухшие небольшие глаза внешне прибавляли ей в возрасте. Впрочем, я никогда не смотрю на лицо женщины, стараясь угадать её возраст. Для скрытия этой тайны существует слишком много кремов, пудр и косметических салонов. Лицо моей попутчицы свидетельствовало как раз о том, но она знает все эти средства и умеет ими пользоваться. Оно было очень ухожено, я бы сказал даже аккуратно ухожено, без грамма лишнего макияжа, подправлено и приглажено именно там, где это необходимо. Кожа её была ровная и гладкая, слегка бледная и чуть припухлая, без щербинок и неровностей. Лишь на подбородке, справа можно было заметить небольшую светлую родинку, которая, впрочем, лишь подчёркивала контраст её кожи. Зная об этом контрасте, она специально красила губы насыщенно красной помадой, ровно очерчивая их край и подрисовывала брови черным, придавая им вид резкий и острый. На высоком лбу её не было заметно морщин, только лёгкая складка между бровей говорила о том, что он переживает иногда какие-то эмоции. Глаза у неё были небольшими и почти скрывались под припухлыми веками, и от этого её взгляд казался пронзительным и испытующим, как будто она прицеливалась, глядя на своего собеседника. Сквозь приоткрытые полные губы были заметны её некрупные, почти мелкие зубы, с ровным краем и слега скошенные внутрь. Такие зубы не делают в стоматологических кабинетах, они даются от природы и повезло тому, кому они достались. Она слегка запыхалась, и её щеки розовели приятным естественным румянцем, разбавленным тонким слоем пудры.
Волосы светлые от природы, с лёгким соломенным оттенком, были средней длинны до лопаток. Но сейчас они были досадливо скручены рукой и переброшены через одно плечо. Видимо хозяйке не было времени и заботы ухаживать за причёской в хлопотах отъезда. Откинутые волосы открывали с одно стороны небольшое ухо правильной и ровной формы с вдетой в него простой массивной серёжкой с белым гранёным камнем прямоугольной формы. Я совершенно не разбираюсь в ювелирных украшениях, поэтому и судить об этом камне ничуть не берусь, но сама серёжка была похожа на те, которые одевали мои двоюродные бабушки, у которых я гостил в далёком детстве.
Одета гостья была в короткую меховую куртку серого волчьего меха, длинного и жёсткого, с кожаным капюшоном на манер какой-то парки. От этой куртки пахнуло морозным запахом, в который примешались аромат тонких сигарет, каких-то сладких духов и вокзального воздуха. Куртка была застёгнута на широкую молнию до самого горла и из по неё лишь угадывался край белого тонкого платка, повязанного вместо шарфа. На ногах девушки были надеты простые синие джинсы, странно подчёркивающие ей широкие бёдра и заправленные в высокие чёрные сапоги из гладкой и мягкой кожи на остром каблуке. Перчаток на руках у неё не было, но очевидно они ей были не нужны, поскольку девушка явно была из той породы людей, которые не мёрзнут при любой погоде.
Гостья окинула взглядом пустующее купе, удовлетворённо вздохнула и улыбнувшись мне приятной улыбкой, закинула в купе громоздкий зелёный чемодан. Я с интересом наблюдал, как она сноровисто открыла нижнюю полку и от всей души хрястнула под неё зеленого монстра, сложила полку обратно и, вздохнув, уселась на неё сверху. Кроме чемодана у неё была сумка, размером чуть меньше портфеля, в котором я обычно таскаю ноутбук. Сумку девушка положила рядом с собой на сиденье, с минуту задумчиво смотрела на неё, а потом оттолкнула в сторону, видимо решив, что содержимое ей не понадобится. После этого она привстала, расстегнула свою меховую куртку и снова села. Под курткой у неё оказалась тёмно-зелёная кофта с глубоким овальным декольте, которое прикрывал тонкий белый платок. Платок она тоже развязала и приоткрыла нитку бус из некрупной необработанной бирюзы.