Все городские чайки были как чайки — дрались за кусок хлеба, колотя уток и собратьев, орали друг на друга, искали пару и выводили птенцов, ловили в реке рыбу. А он был дурной чайкой.
Как только на небе собирались дождевые облака, распускал крылья — и несся прямо в центр, туда, где ревёт гром и сверкают молнии. Не прятался под мост, в кусты или на чердак высотки. Ну дурак же.
Сколько ему мудрые взрослые говорили: окстись, мы не буревестники, пора браться за ум и учиться половчее выхватывать батон из рук людей, развивать зоркость, чтоб словить карпа пожирнее, или уж, на худой конец, завоюй ты самую здоровую самку и деток заведи!
Но разве ж он их слушал? Да конечно нет.
Едва нагонник принес первые потоки холода, как несли узкие, сильные крылья прямо к холму за городом, туда, где в одиночестве и тишине леса лучше всего вид.
И бежал по холму человек — Чайка, — задыхаясь от радости и чувства сопричастности миру, а ветер трепал волосы и рукава-крылья, ливень прошивал насквозь, а в ноги, уши, всё тело басами рокотал гром.
И Чайка смеялся радостно, щурился на белое пламя близких-близких молний.
И большего счастья для него не было, чем ловить бурю, которая звала его мятежное сердце.
— Красота… Такая красота и мощь! Спасибо, спасибо тебе, мир!
Когда снова придет в город гроза, он снова полетит на птичьих крыльях на свидание с нею. Только там, внутри стихии — он живой, в потоке энергий мира, единый с белым пламенем неба. Настоящий.
Подняв голову, он улыбается дождливому небу.
Счастливая глупая чайка.
Автор: Айя-Айрен