Но настаивает сын. Тут и мамаша подключилась, про сыновий сон вспомнила, тоже просит. Выругался батька, но остановил бричку, ждёт нищенку. Та легко запрыгнула в бричку и с благодарностью посмотрела на Арсения. «Боже ж мой! Так она ж совсем молоденькая! – подумал Арсений, - а несчастная» И так ему жалко стало девушку, спросил у неё, далеко ли идёт? И услышал, что идёт куда глаза глядят, сирота она круглая, был отец да мачеха, и вот помер отец, а мачеха житья ей не даёт, ругает да бьёт каждый день, работой тяжёлой загружает, терпеть больше мочи нет, вот и ушла из дома.
У Арсения аж сердце заболело, так жалко девчонку стало, а в глаза ей посмотрел, так чуть было не утонул, такие они глубокие да красивые. Платье старое да всё в заплатках, кожа на руках потрескалась аж цыпки видны, вот-вот ранами покроется, видно, от работы трудной, каждодневной. «Что ж будет с ней? Кто приютит её, несчастную?» - все думы у Арсения о ней, даже свои несчастья с ногами на задний план отодвинулись. Как не трудно ему сейчас, а рядом и отец да мать, они и поддержат и помогут, и утешат. А как же ей, сироте несчастной?
Дорога хоть и длинная, но конец наступил ей. Приехали.
- Ну, слазь, девка, - молвил отец, - дальше мы не едем. Девчонка спрыгнула с брички, мешок свой взяла, хочет на плечи закинуть, а Арсений берёт его и чувствует, тяжёл он для такой девчонки, а помочь не может, одна нога так и не дейсвует.
- Что ж у тебя тут за ноша такая тяжёлая, - спрашивает.
- Кукуруза… будет мне, что поесть. Её пропаривать да отваривать буду. Не помру, я привычная, - отвечает.
- А зовут тебя как?
- Мама Фенечкой называла, когда жива была, маленькая тогда я была, отец Серафимой кликал, а мачеха… да ладно, прости её, Господи.
- Ну и куда ж пойдёшь ты, Серафима? – мама Арсения спросила, - кто же ждёт тебя и где? -
- Господь милостив. Не даст погибнуть, - ответила нищенка. Арсений так посмотрел на мать, что та всё поняла, да и про три дела хороших не забывала, начала отца просить: давай оставим у себя. А тот ни в какую, мол, нечего лишний рот в доме держать. Мать и так, и этак, а тот «Нет!» и всё.
Вспомнил тут Арсений про хатку на хуторе, в которой никто не живёт и попросил отца туда девицу отвезти. Согласился батька, лишь бы с глаз долой, но сам не повёз, конюха покликал. Эх, если бы ноги ходили, то и Арсений бы поехал с ней. Но куда ж ему… Пока конюх собирался, мать незаметно от батьки краюху хлеба положила, да муки трошки.
Так и поселилась Серафима в пустой хатке на хуторе, порядок там навела, всё вычистила, стены побелила и внутри и с улицы. А во дворе всю траву покосила да мусор накопившийся за много годков повыносила да пожгла. Преобразилась хатка. Соседи с уважением в её сторону посматривают, хороша девка, хоть и с виду некрасивая была да ещё и хромая. Ей бы жениха найти да замуж пойти, да кто ж на такой женится? Ни красоты, ни приданного.
А того и не ведают, что запала она в душу парню, думать о неё не перестаёт. Да ещё и кому, барчуку Арсению. А Арсению она милей всех красавиц на свете, забыть не может её глаза чистые да голос нежный.