Что мы предпочитаем кушать, когда нас не видят? Весьма заманчиво думать, что, то же самое, что и в присутствии других людей.
Но в глубине души мы прекрасно знаем, что без свидетелей мы становимся куда более изобретательными и даже жадными. И пусть на всех кулинарных страницах указана важность правильного соотношения белков, жиров и углеводов в рационе. И то, что в потребляемой нами пище должно быть максимальное количество питательных веществ.
Как оказалось, это действительно нормально – делать странные вещи. По правде говоря, они не являются такими уж и странными. Находясь в одиночестве, мы все менее суетливы, более веселы и своеобразны. Мы не находим ничего необычного в том чтобы наш обед состоял только из макарон с кетчупом. Или из бутербродов с колбасой и майонезом. Идеальный пир для нас составят куриные крылышки и плитка шоколада. Ничего лишнего. Мы знаем, что это вкусно. Тем не менее, мы неохотно будем предлагать подобные блюда другим. Когда мы приглашаем друзей на ужин, мы начинаем суетиться, волноваться, и придумывать изысканные угощения. Но, по правде говоря, наши друзья тоже ведь могут быть в восторге от бутерброда с сыром или пакета чипсов.
В шикарном ресторане нам также тайно может хотеться картофеля фри или простого супчика. Но уважение к мнению о том, что уместно или нормально, препятствуют тому, чтобы это было озвучено и передано на кухню.
Различие между тем, что мы на самом деле любим есть, и тем, что мы должны любить есть, можно увидеть во многих других сферах жизни. Мы постепенно начинаем осознавать, что во многих областях абсолютно нормально быть «ненормальным». Наше истинное «я» не соответствуют тому, как мы представляем себе других людей. Или как мы описываем себя им. Проблема не в том, что мы якобы странные, а в том, что мы оперируем искажённой картиной нормальности, в которой не так уж много отображено нашего истинного «я».
В течение первой половины 1800 годов английский художник Уильям Тёрнер работал для собственного удовольствия над картинами, которые он никогда нигде не выставлял и даже не показывал никому при жизни. Он даже не задумывался о том, чтобы искать им аудиторию. Сами картины были обнаружены только десятилетия спустя, они гнили в подвале.
Этот величайший художник очень любил в своих работах использовать водянистые эффекты, и не беспокоился о том, были ли его очертания достаточно чёткими. Его пейзажи не содержали излишней детализации – что полностью противоречило существовавшим в то время типам пейзажа. Он мог рисовать превосходные картины, которые соответствовали принятым канонам, но просто его собственный стиль отвечал зову его души.
Когда же известность приобрели его более авантюрные работы, они вызвали большое восхищение. Гораздо большее, чем известные до этого «стандартные» работы. Вот в чём была ирония. Как оказалось, вкусы большинства людей совпадали с видением Тёрнера. Этих людей было гораздо больше, чем он только мог представить!
Вот и наши истинные пристрастия в еде похожи на спрятанные картины Уильяма Тёрнера. Во многих сферах жизни мы, к сожалению, всё еще боимся «открыть» себя.