Однажды Королевишна чуть было не оказалась в центре научно-политического скандала. Не то чтобы она этого хотела, просто так получилось. Можно даже сказать, что вышло это вообще случайно. Дело было на приеме по случаю заключения мира. Прием был очень пышный, на нем присутствовали не только послы различных государств, но и короли, принцессы, герцоги, маркизы и другие интересные персоны Страны и соседних государств. А еще всякие богатые купцы и прочие негоцианты.
Заключению мира предшествовало маленькая победоносная война, в которой победил Король. Война была не только маленькой, не только победоносной, но и традиционной. Речь шла о традиции воевать за небольшой остров на реке Зас. Название реки, как говорят легенды, происходит от слова «граница» на одном из древних мертвых наречий. И она действительно является границей между Страной и Галландией. Так вот, у Заса, протекающего высоко в высоко в горах, была очень интересная особенность. В одном месте его русло в стародавние времена раздвоилось, и каждый год река текла либо по одному, либо по-другому рукаву. А межрукавный остров становился частью либо Страны, либо Голландии. Потому что в древних документах было написано, что граница между двумя странами проходит строго по реке. И тут вот такой вот казус с островом.
На этом острове никогда ничего не росло, но земля же все-таки, собственность. Вот и стремилась каждая из стран на подольше закрепить этот безымянный, кстати, остров за собой. Для этого нужно было чтобы Зас каждый год тёк все время по одному и тому же рукаву. Но природе не прикажешь, и никто никогда не знал, кому в этом году будет принадлежать остров.
Каждую осень природа замораживала высокогорный исток Заса, а люди, подданные либо Короля Страны, либо короля Галландии, стремились последствия легкомысленных действий природы исправить. Для этого с поздней осени в окрестностях острова появлялись многочисленные пастухи со своими стадами. И не важно, что овцам, козам, а иногда даже коровам на бесплодных осенних склонах просто нечего было есть. Задача у пастухов была другая. К они как бы невзначай заходили на соседнюю территорию, благо русло было сухим. И там, на другой стороне, они очищали русло от камней и веток, а на своей из таких же камней и веток создавали небольшие плотины. Надеясь, что весной проснувшийся Зас пойдёт по нужному рукаву. Иногда пастухов, конечно же, ловили. Но они всегда да оправдывались тем, что либо заблудились, либо шли следом за овцами. А что взять с глупой скотины? Да и злой умысел человека непросто доказать. И были среди этих пастухов были настоящие умельцы, чье искусство веками передавалось из поколения в поколение. Они могли, положив один единственный камень в нужную точку, сделать так, чтобы сама река организовала вокруг этого камня плотину. Так что у заблуждающихся пастухов было две задачи: первая –создать свою плотину, и вторая – разрушить соседскую. Так и жили всю зиму.
Чаще всего так получалось, что остров один год принадлежал Галландии, а другой – Стране. А вот когда эта очередность нарушалась, тогда и случалась война. В этом году casus belli появился у Галландии.
Надо сказать, вести военные действия непосредственно у островка было не очень удобно, да и не зрелищно. Поэтому традиционно воевали на специально отведенной для этого местности на территории Страны под названием Широкое Поле. Действительно очень удобное местечко: широкая равнина, по краям обрамленная живописными холмами, на которых лет двести назад выстроили трибуны для зрителей.
Две недели ушло на обустройство лагерей, на предварительное выстраивание полков, на выбор удачных точек для артиллерии, на размещение обозов и зрителей. Договорились начинать боевые действия в понедельник с утра. Поэтому в воскресенье вечером командующий войсками противника принц Галландский, брат правящего короля, отправился на охоту. Чтобы настроить себя на войну. И надо было такому случиться, что сначала он погнался за оленем, потом пытался скрыться от разъяренного стадо кабанов, потом немного заблудился, а потом усталый конь споткнулся, упал, сломал три ноги и придавил собой главнокомандующего. Свита принца не нашла его до наступления темноты и вернулась в лагерь.
Но так или иначе, войну надо было начинать, ее и начали. Без главнокомандующего. Сначала все шло как надо. Тут артиллерия, тут кавалерия, тут пикинеры, а тут мушкетеры. Войска построились, потом выдвинулись, потом перегруппировались, потом подождали, пока противник закончит подготовку. И начали воевать потихоньку. Но тут по рядам галландцев пронесся неприятный слух. Дескать, главнокомандующий исчез, вероятно, даже погиб, командиры скрывают правду, победа будет не за нами, а еще с утра видели журавлиный клин, летевший задом наперёд. В общем, деморализация полная.
И вот один из таких совершенно деморализованных полков остановился аккурат напротив пушек Страны. Если честно, то вообще непонятно, как галландцы там оказались. Ездовые и номера артиллеристских расчетов, видя в непосредственной близости растерянного противника, сами-то не растерялись, а пошли в атаку. И, что удивительно, победили. И даже захватили знамя. И пленных, разумеется. Говорят, когда Король об этом узнал, а вернее он все это видел своими глазами с наблюдательного холма, то снял с себя шляпу, и сказал: «В первый раз я вижу, что артиллерия берет у пехоты знамя… и притом у пехоты галландской!».
В общем, получалось не война, а какое-то шапито. Зрители с обеих сторон свистели, только одни ликующие, а другие возмущенно. И вот уже сам Король начал задумываться, как же дальше вести эту несуразную войну. Но конец неловкой ситуации положил не кто иной, как галландский главнокомандующий. Он все-таки смог освободиться из-под несчастной лошади, потом всю ночь полз в сторону Широкого Поля и наконец выполз прямо к шатру Короля. Ну и вот, сами понимаете, армия не просто без главнокомандующего, а с главнокомандующим, который находится то ли в плену, то ли на излечении у противника, сражаться не может. Главнокомандующему наложили шину на сломанную ногу прямо в шатре Короля, после чего он там же подписал мир. Так что эта война оказалась самой маленькой, самой победоносной и самой бескровной из всех войн, которые когда-либо велись в мире.
Вот заключение этого мира и праздновал сейчас весь цивилизованный мир. Казалось бы, что могла такого такое день сделать Королевишна, чтобы получился почти скандал? Да, в сущности, почти и ничего. Она стояла и болтала со своими заклятыми подружками, принцессами галландскими, ни о чем. И как-то беседа повернулась таким образом, что Королевишна упомянула Марципана. А именно то, что раньше оба королевства, да и многие другие, все имели единого короля, Марципана Великого. И только она хотела высказать мысль, что в едином королевстве и мода была единая, и никто не спорил по поводу актуальной ширины лент, как ее не очень вежливо прервали. Это был король Галландский, который незаметно подошел к девицам и уже минут пять подслушивал их болтовню.
- Ах, так вы все тут до сих пор это помните? Теперь я понимаю вашу воинственность. Это все ваши реваншистские планы! Вы хотите опять всех нас покорить, а этот несчастный островок всего лишь повод! – король Галландский распалялся все больше и больше, – Но никаких прав вы ни на мой, ни на чей-либо другой престол уже не имеете. Даже если ваш Марципан и создал когда-то огромную империю, то он же сделал величайшую глупость, разделив ее как как банальное наследство между своими семью по большей части беспутными сыновьями. И мы давно забыли эти времена, мы давно уже сами по себе!
- Да-да, – сказала почти спокойно Королевишна, – Я читала про это. И мне очень жаль, что вы не понимаете и не помните всего величия Марципана. Иначе как объяснить тот факт, что вы сместили его потомков, а на престол возвели дворецких. Хорошо еще не конюхов, – Королевишна, глядя на возмущенного ее речью короля, начала непростительно горячиться, – Вы так хотели стереть память о золотом веке, когда все эти земли называли Страной и все говорили на едином Языке, что даже переименовали свою страну в честь покорённых Марципаном галлов.
Что тут началось после этих слов! Король Галландский совершенно потерял самообладание и начал очень громко обвинять Короля, Королеву и Королевишну в снобизме, реваншизме, милитаризме и империализме. Он договорился уже до того, что начал фактически тут, посреди торжеств, держа в руках бокал с шампанским, объявлять новую войну Стране.
Положение спас друид-патриарх Дормидонта. Старый книжник, Дормидонт очень плавно повел дискуссию через несовершенство современных учебников, особенности истории как науки, легкомыслие молодёжи и незаметно перевел ее в лингвистическую и топонимическую плоскости. Конфликт удалось погасить.
А осенью неожиданное землетрясение привело к тому, что восточный рукав Заса оказался полностью засыпан. Спорный остров навсегда стал частью территории страны.
И да, искусство пастухов-инженеров постепенно угасло. А у Королевишны от первого, самого сильного толчка во время землетрясения разбилась любимая чашка.