Будущее генеалогии — за локальными, узкопрофильными исследователями! Что я имею в виду? Ну вот человек, он берёт себе какой-то совсем небольшой участок работы: деревню, регион, национальность, тему, например, и максимально прокачивается в этом направлении (возможно, в паре-тройке).
С одной стороны — он делает большое дело и помогает людям, открывая очередную неизвестную фигуру в генеалогическом пазле; с другой — всегда будет востребован и при желании получит свой кусок пирога с пышного стола коммерческой генеалогии.
Ребята же из разряда «я всё знаю, всё могу» вымрут (исключение составят только те, кто лет 20 каждый день в генеалогии и с генеалогией). Фактически их и не существует: в деле исследования родословной невозможно знать всё. Таково сугубо моё личное мнение — оспорить или согласится с ним можно в комментариях.
❤ А пока призываю: выбирайте свою тему, как это сделала героиня сегодняшней моей статьи — кандидат философских наук и координатор исследовательской группы «Старые дачи» Елена Травина. Вот уже много лет она вместе с единомышленниками занимается историей жителей и дач курортного пригорода Петербурга: Сестрорецка, Зеленогорска (Терийоки), Комарово и т.д.
На секундочку, но речь идёт по большей части о дачниках (т.е. о людях, которые жили в этом месте в течение сезона), однако отбоя в запросах у Елены нет. Пришлось даже отдельный сайт создать, как выяснится впоследствии — уникальный и крайне востребованный.
Зачем вам читать это интервью FPWL? Ну, например, чтобы узнать пару классных историй реальных расследований; разобраться, как именно открытки помогают в получении уникальной информации о регионе; да и вообще классно и с пользой провести время. Может даже получить заряд вдохновения на собственный проект.
Е.Т.: Сайт terijoki.spb.ru появился достаточно давно, ещё в начале нулевых. Он оказался совершенно необходим в первую очередь современным жителям и гостям Зеленогорска: они видели какие-то артефакты в виде заброшенных построек в лесах, но не могли понять, что это.
На тот момент не было такой четкой исторической документальной базы. Только обрывочные сведения — кто что где увидел. Я тоже снимала дачу в Комарово и заметила: что с каждым годом, как приезжаю, панорама вокруг изменяется. То вот этой дачи нет, то вот здесь какой-то лесок вырубили, и я поняла, что срочно надо все фотографировать, потому что иначе мы это потеряем... Ведь забывается всё моментально, уже начинаешь вспоминать, а что на этом углу было, какой здесь был дом – то ли зелененький, то ли синенький, был ли балкончик, была ли верандочка? И два лета я посвятила тому, что на велосипеде объездила всё Комарово и отфотографировала.
После этого вышла на сайт Терийоки, познакомились с его администратором и редактором — Александром Евгеньевичем Боровым, и он предложил выкладывать свои материалы на сайте. Так в 2010 году появилась эта тема — «Старые дачи», которая переросла в полноценный проект, в рамках которого объединились историки, краеведы, фотографы, просто неравнодушные люди и исследователи семейной истории, занимающиеся восстановлением своих генеалогических древ и поиском предков.
В основе лежит «идея вишневого сада»: в нашем случае в первый раз сад вырубили под дачи, а сейчас мы снова теряем его, потому что эти столетние дачи уже распахивают бульдозерами для новых, современных коттеджей. Получился «Вишневый сад-2». Посетители заметили новую тему на сайте и пошло: появились разделы «Комаровские дачи», затем отдельно «Зеленогорские дачи», «Черная речка», «Куоккала-Репино» — в общем, каждый по своим интересам начал выкладывать наработки. Затем создали тему «Дачники. Биографии», где можно уже было писать хорошие цельные статьи, обобщающие все обработанные данные.
ИСТОЧНИКИ: КАК СТАРИННЫЕ ОТКРЫТКИ ПОМОГАЮТ СОХРАНИТЬ ИСТОРИЮ?
Е.Т.: Нам очень-очень повезло, что к этой работе присоединился известный петербургский коллекционер Сергей Владимирович Ренье, у которого великолепнейшая коллекция фотографий и открыток по Курортному району. Он не из тех коллекционеров, которые сидят на своих альбомах и сундуках и говорят: «Мое, никому не дам».
И вот получалось, что мы сфотографируем какую-нибудь дачку, и вдруг — бах! — он говорит: «А вот как она выглядела в 1912 году, и фотографировал её фотограф Зевальд». Мы начинаем искать, кто такой Зевальд. Выясняется, что он жил в доме в Келломяках (Комарово). И вот так — по ниточке, одно за другим.
Потом появилась рубрика «Старые письма». Обычно люди обращают внимание только на лицевую сторону открытки, а поскольку мы все очень заинтересовались именно теми людьми, которые там жили, то для нас в большей степени интерес стала представлять оборотная сторона открытки: кто написал, кому написал? Сразу новые фамилии дачников, а это родственные связи, когда дочка пишет папе, или маме, или тётушке.
В результате нас погребла лавина информации, мы потихоньку начали систематизировать всё... И сейчас это целая вселенная. За 8 лет у нас в базе таким образом собралось около 8 тысяч ранее неизвестных фамилий. Я думаю, что открытки — это процентов 60 всех наших знаний.
ИСТОЧНИКИ: СТАРИННЫЕ КАРТЫ
Е.Т.: Вообще, всё началось с одной карты. Оказалось, что в 1913 году местным дачевладельцем художником Владимировым (потрясающая совершенно фигура, позже мы познакомились с его внучкой) была нарисована карта для Пожарного общества Келломяк.
Чем она была хороша? Во-первых, тем, что всё было четко описано — где какой участок, каждый участок пронумерован. На нем схематически изображены все постройки на 1913 год. Даже если, предположим, это был дом с двумя верандочками, на карте был вид сверху: виден основной объём дома и два кружочка — справа и слева, две эти башенки, две верандочки.
Кроме того, каждый участок был пронумерован не только цифрой, но и буквой, а буква эта обозначает фамилию владельца — по морской стороне слева в верхнем углу карты, по неморской стороне — в правом нижнем углу. То есть мы сразу узнали около 300 фамилий людей, которые на 1913 год владели дачами. Другое дело, что в большинстве случаев мы знали только фамилии.
Тут уже мы полезли во «Все Петербурги» (прим. FPWL — адресные книги, опубликованные на сайте РНБ). В некоторых справочниках уже было написано, что человек с искомой фамилией является владельцем дачи в дачи Келломяках. Снова на помощь приходили оборотные стороны открыток: выяснилась, что это не просто Иванов, а Иванов Леонид Сергеевич, и ему писали в Келломяки на дачу Иванова Л.С.
На мой взгляд, это такая детективная работа, которая идёт каждую секунду. Некоторые исследования выливались в полноценное расследование, когда стартовые данные фактически равнялись нулю. У меня такое ощущение, что практически каждая фамилия — это очень интересный поиск.
«ГДЕ ЖЕ ТЫ, МОЯ СУЛИКО?»: ТАЙНЫ И ЗАГАДКИ ТЕРИЙОК
Е.Т.: Например, интересной задачей стала работа по владельцу «Виллы Айнола» в Зеленогорске. Ещё одна специфическая проблема работы с этим регионом — очень многие сведения идут от финнов. А для финнов русские фамилии — полная засада и катастрофа, у них не получается точная транслитерация (прим. FPWL — в своё время сама провела немало часов разгадывая всего две довольно простых для русского уха фамилии, написанные на финский манер).
☝️Из документов мы поняли, что одна из красивейших и старейших дач, построенная в стиле русской усадьбы (классический стиль, балюстрады) и по совместительству дворянское гнездо начала XIX века — принадлежит некому Салико. Это уже что-то грузинское, «Где же ты, моя Сулико?», и с этим Салико — что хочешь, то и делай.
Потом в другом месте нашли фамилию Шалков: то ли он Саликов, то ли Шалков. В итоге что оказалось? Когда я была в Хельсинки, меня провели в библиотеку купеческого клуба — это потрясающее собрание русской диаспоры, все, что от нее осталось в Финляндии. Там есть и бобины с километрами воспоминаний русских, которые они наговаривали в 70-80-90-летнем возрасте. Это разбирать и разбирать, и я не уверена, что это не пропадет, потому что бобины тоже имеют срок годности...
К счастью, там оказалась большая подшивка журналов 70-80-х годов, которые чуть ли ни на ротапринте (прим. FPWL — старинная множительная машина для печати полиграфии; для её работы зачастую нужно было крутить ручку) издавались, с воспоминаниями. И вдруг — наша вилла Айнола, архитектор Салько.
И мы все сказали «ура!», ведь это очень известный архитектор. Потом в фонде Института гражданских инженеров в историческом архиве Петербурга (ЦГИА СПб) я нашла его личное дело. Всё сложилось. Но как подумать, что Салико и Шалков — это Салько? Это исследование заняло несколько лет.
Например, журналы я нашла случайно только на… ТРЕТИЙ год поисков.
Почти каждое свидетельство, с которым сталкиваемся, будь то открытка, строчка в воспоминаниях, может стать самостоятельным исследованием. Чаще всего мы открываем истории обычных, не очень известных широкой публике людей, но иногда встречаются истории более известные. Так получилось с восстановлением событий последнего дня жизни профессора политической экономии и статистики Михаила Яковлевича Герценштейна, депутата I Государственной Думы, незадолго до этого разогнанной. Он был убит черносотенцами 31 июля 1906 г. в Терийоках.
Историки и мы пытались выяснить маршрут его последней прогулки. По газетной публикации тех лет гостиницу помещали в дальнюю часть Терийок за железной дорогой, и никто не понимал, как он прогуливался по берегу залива с женой и дочерью. Но после того, как была издана книга историка Марины Витухновской с переводом с финского языка полицейских протоколов, все встало на свои места.
Гостиница была на берегу. Более того, попутно выяснились имена владельцев участков по берегу, которые мы никак не могли привязать к местности. Так что — мы всё теперь знаем по минутам и по метрам (почитать полную версию этой истории можно на сайте проекта).
Интересно, что на православном кладбище Зеленогорска сохранилась могила Герценштейна, а на берегу залива остатки памятника, который был поставлен на месте его убийства.
ИСТОРИЯ КАЖДОГО ЧЕЛОВЕКА БЕСЦЕННА, ИЛИ ЗАЧЕМ ИСКАТЬ?
Е.Т.: Когда мы пытаемся поставить ту или иную дачу на государственный учёт (подробнее на эту тему мы поговорим в одной из следующих публикаций), там есть такая графа: связана ли эта дача с каким-нибудь великим человеком или тем, кто оставил свой след в истории России?
И я понимаю, что не могу такого сказать про дачников в том понимании, в котором это видят они, потому что на своих экскурсиях я говорю прямо противоположное, говорю, что эти люди строили Россию, и каждый из них закладывал кирпичик той России, в которой мы живём сейчас. Вне зависимости от того, на какой работе они работали, они все внесли неоценимый вклад, потому что сейчас мы пользуемся результатами их трудов, тем, что они создали.
Будь он архитектор, будь он инженер, который строил железные дороги, пусть он был клерком в какой-нибудь конторе — всё равно благодаря тому, что был он, этот клерк в конторе, мы имеем те бумаги, которые есть в архиве на Псковской, и мы можем их листать, потому что его рукой это написано.
FPWL.: На этом мы завершаем первую часть нашего увлекательного интервью. От себя добавлю, что крестьяне и мещане, которых очень часто недооценивают, сделали вклад побольше, чем многие высшие чины. Когда смотришь на срез жизни человека целиком, понимаешь, что он в своем собственном мире, в своем собственном воплощении был, можно сказать, великим человеком. Это восхищает: сколько они перенесли, как они жили.
А работы Елены и её коллег, на мой взгляд, помогают намного лучше миллиона однотипных инструкций по поиску. Например, именно благодаря книгам Елены и её коллеги Александра Браво из серии «Дачная жизнь сто лет назад» (обзор на неё сделаю отдельно) я здорово смогла продвинуться в собственных изысканиях. Кстати, в следующий раз поговорим о том, как работать с архивными документами по жителям Курортного района СПб.
(с) Автор статьи — Мария Тычинина. Для проекта FPWL, 2019