Такие мамочки как звёзды
Мне нравится, что у моей мамы всегда были свои женские ритуалы. Утренние и вечерние. Вы знаете, что петрушка и сметана омолаживают кожу? Я знаю с 6 лет! А что без перчаток моют посуду хабалки после ужина с мужьями-алкоголиками? На нашей кухне – никаких алкоголиков, запас перчаток, в морозилке кубики льда с травами, на подоконнике круглый год растёт сакральная петрушка для масок.
Я с детства гордилась маминой ухоженностью, умением одеваться. Вроде бы вот, классическое пальто, ничего особенного, но шарфик так повязан, что другие женщины замедляют шаг и фотографируют глазами.
А мужчины без раздумий женятся. Три раза мама была в официальном браке. С моим отцом рассталась еще в студенческие годы – «сбой гормонов» живёт в другой стране. Меня никогда не искал. Ну и ладно. Без него тоже хорошо. Было! Пока я не подросла.
Ой, а вы кто?
В 11-12 лет я вдруг осталась без мамы – вместо неё оказалась подруга, сестра, но точно не мать! С каждым годом у моей старшей подруги растёт раздражительность. При виде меня у неё портится настроение. Я боюсь присесть рядом с ней в одной комнате. О чём бы мы не говорили, я получу в репу своей души минут через 10-15. Только когда я сильно болею, ко мне возвращается прежняя мама, но это так коротко!
К 14 годам я уже знала, что от меня ничего не ожидается в будущем. Мои оценки не имели значения. Что происходило в моей жизни – тоже. Я чувствовала себя ну очень не важной персоной. Каким-то образом оказалась виновата во всех разводах. Но мама не поступалась личной жизнью из-за меня! Когда выходила замуж, меня дважды забирала к себе на полгода тётя. На летние каникулы отсылали к бабушке.
Одиночество вдвоём
Мне еще два года учиться в институте, два года материальной зависимости. Шопинг – всегда без меня, вещи покупаются просторные, подходят нам обоим. При этом её тряпки – табу. Купленные мне тоже перекочевывают в её гардероб. В таких случаях сразу медитирую, вроде отпускает. Вообще научилась не ссориться.
Но как же мне бывает одиноко! Разве мало подружек на свете? Да их пруд пруди, было бы желание общаться. А мать и дочь – это единичное «изделие». Я же не понимаю, кто со мной рядом.
Женский страх постареть стоил мне нормальной юности с материнской поддержкой. А теперь еще хуже, ей хочется, чтобы нас принимали за сестёр. С моими друзьями-студентами она заговаривает и смеётся не как со сверстниками дочери, а как женщина с ровесниками-мужчинами. Бывает зверски неловко.
Неужели «вечная молодость» превыше всего – естественных отношений с детьми, со всем миром и с самой собой?
Прислала: Анна Ш. , гор. Москва