В 70-е и 80-е театральная жизнь в Москве бурлила. Достать билеты на популярные спектакли большинства московских театров считалось большой удачей. А на ряд известных постановок попасть простому человеку было практически не реально. Понятно, что в Большой театр проще было попасть жителю Амстердама, чем москвичу – система «Интурист» съедала львиную часть билетов, за которые иностранцы платили твердую валюту, так нужную бедному советскому государству. Если советский гражданин жаждал приобщиться к оперно-балетной классике, для этого существовал муз. Театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. Или, к примеру, филиал Большого – Кремлевский Дворец Съездов (КДС), где балет еще так-сяк, а опера вовсе не звучала. Особняком стоял мой любимый театр Оперетты, в который попасть было не просто, но можно при большом желании. Среди драматических театров особенной популярностью пользовались передовые. Такие, как Современник, Ленком, им. Моссовета, Сатиры, ну и, конечно, Таганка. От них не слишком отставали по популярности академические: Малый, Вахтангова, Маяковского, оба МХАТа. Но и в репертуаре всех остальных театров обязательно была хоть одна постановка, на которую невозможно было попасть. Хотя… были способы. О них и расскажу. Во-первых, билеты продавались в кассах театров и специальных киосках, но если на закрытом окошке кассы не висело объявление «ВСЕ БИЛЕТЫ ПРОДАНЫ», это могло означать только одно: спектакль – редкостная дрянь. В киосках иногда появлялись интересные билеты, но долго не задерживались. Во-вторых, билеты распространялись через предприятия. Правда, часто «с нагрузкой». Нагрузка – это билеты в не очень популярные театры на совсем не популярные спектакли. По сложившемуся порядку, в репертуар каждого театра должны были входить идейно-выдержанные постановки. Понятно, что на спектакль с названием «Заседание парткома» или «Сталевары» народ ломиться не будет. Вот, билеты на эти спектакли и продавались «в комплекте» с билетами на «Пиковую даму» или «Трамвай желание». Такие билеты люди часто просто выбрасывали, или использовали, чтобы «культурно попить пивка». Поясню: в театральных буфетах почти всегда продавалось бутылочное пиво, при чем, зачастую редких сортов: Останкинское, Двойное-Золотое, Портер и пр. В кассе покупались или даром добывались самые дешевые, галерочные билеты на непопулярный патриотический спектакль, и вуаля! Буфет в вашем распоряжении. Правда, в большинстве театров буфет открывался только в антракте (и работал уже до упора), поэтому приходилось терпеть весь первый акт в зале. Зато потом, в культурном заведении, под пиво и бутерброд с рыбкой можно было спокойно посидеть и поговорить о театральном искусстве. Бывало и так, что билеты, за которые театралы готовы были заплатить любую цену, в принудительном порядке продавались на заводах передовикам производства, которые вовсе не жаждали тратить кровные полтора рубля» на «приобщение к культурке». Отсюда и возник рынок «лишних билетиков». Перед спектаклем на подходах к театру, иногда даже на перроне ближайшей станции метро, к прохожим подбегали странные люди с одним вопросом: «Нет ли лишнего билетика?». Слесарь с ЗИЛа, которому в месткоме добровольно-принудительно всучили билет мог свободно подойти к театру и обратить билет в наличные, а заядлый театрал, сжимая в кулаке заветный билет, спешил занять свое место до третьего звонка. Еще один путь добычи вожделенного билета – у «спекуля». Часть билетов неизбежно попадала в руки мелких дельцов и предлагалась у театрального подъезда по 2-х, 3-х, а иногда, в особых случаях и по 5-ти кратной цене. Но заядлые театралы спекулянтов ненавидели, билетов у них принципиально не покупали, а могли и в ментовку сдать.
Но самый экзотический способ добычи билетов – «студенческая билетная мафия». На самом деле, реальной мафией, то есть организованными преступными структурами, кланы этой «мафии» не были, поскольку отсутствовала преступная, коммерческая составляющая. Целью и результатом деятельности такой организации было снабжение своих членов билетами на «дефицитные» театральные постановки. Но все остальные атрибуты мафиозной структуры организация имела. А дело было в том, что по существовавшим тогда правилам часть билетов (если не ошибаюсь, минимум 15%) театр обязан был продать через кассу. Несомненно, часть этой части администрация театра пускала «налево» - по друзьям, знакомым друзей и «полезным людям». Но что-то в кассы все равно попадало. Продажа билетов (если снова не ошибаюсь) начиналась за 21 день до спектакля. Однако в означенный день «человек с улицы» мог обнаружить у касс огромную очередь. На вопрос «Кто крайний?» ему вежливо отвечали «Тут по записи» и показывали на молодого человека с тетрадным листочком. Желающий мог подойти и записаться в очередь, но номер его очереди был где-нибудь в третьей – четвертой сотне, что сводило шансы получить один из полусотни билетов к абсолютному нулю. «А что же вы хотите - говорили ему – тут люди с ночи занимали». Ладно, думал неудачник, в следующий раз с ночи приду записываться. Но придя в 10 часов вечера к кассам, он снова видел молодых людей со списком и записаться в очередь мог только в конец второй сотни. «А где же все эти люди из списка?» – подозрительно спрашивал лопух – «А вот - отвечали ему, - в 00.00 будет перекличка. Кто не придет – вычеркнем из списка. А следующая перекличка – в 07.00». (касса открывалась в 10.00.) Вы, наверное, уже все поняли. Это работает «билетная мафия». Ни одного билета посторонним не достанется. Разведывательное подразделение мафии заранее узнавало, где, когда и что – театров много, спектаклей еще больше, а еще гастроли, антрепризы и концерты. Если спектакль представлял для мафии интерес, почти за сутки до открытия, к театральным кассам высылались «администраторы» со списком и «группа боевиков» - 10-15 крепких молодых ребят. В списке уже было записано избыточное число фамилий. Боевики следили, чтобы администраторов никто не обижал, и чтобы никто не лез без очереди. За вечер организаторы обзванивали «руководителей групп», каждый из которых приводил на место к моменту переклички несколько человек. Каждый из пришедших запоминал номер и фамилию, которую он должен был выкрикнуть, услышав «свой» номер. Так проходили переклички. Когда касса открывалась, боевики непробиваемой стеной становились у входа, и внутрь запускались люди строго по списку. Купленные билеты поступали в «общак» и затем распределялись между членами клана «по справедливости». Для того, чтобы получать билеты из общака, рядовой мафиози должен был регулярно участвовать в закупках.
Однако, не все было так просто. Таких мафиозных кланов было в Москве несколько. Так что, группа администраторов, пришедшая к кассам с готовым списком, могла обнаружить у дверей группу конкурентов со своим списком. Но надо заметить, что студенты, особенно, театралы – народ культурный. До открытых столкновений с мордобоем никогда не доходило. По крайней мере, я о таких случаях не слышал. Вопросы решались дипломатическим путем. Иногда добытые билеты делились между кланами, иногда менялись на другие. Если же договориться не удавалось, то максимально агрессивное действие, которое допускалось – «лом». Лом – это организованная давка, в которой противоборствующие стороны пытаются оттеснить соперника от вожделенной двери билетной кассы. Если становилось понятно, что «лом» неизбежен, то на место часто вызывалось подкрепление группы боевиков. В ВУЗе, где я учился, для этой цели успешно использовалась институтская команда по регби. Но до драк, повторяю, не доходило.
Я в годы студенчества, одно время примыкал к билетной мафии в своем институте, но на особых условиях. Так получилось, что я жил тогда в одном подъезде с одним из самых известных актеров театра и кино того времени. И даже водил дружбу с его сыном. Через сына у меня образовался неиссякаемый канал контрамарок, а в отдельных случаях, и билетов с местами. Но это только в одном театре, где я за полгода пересмотрел весь репертуар. Знакомство с одним из «крестных отцов», вернее, с одной из «крестных матерей» билетной мафии позволило мне обменивать имевшиеся у меня контрамарки на билеты в другие театры. Эта сладкая жизнь длилась почти два года. Потом, семья известного актера выехала из нашего дома, сын известного актера уехал за границу, а у меня появились и другие увлечения, кроме театра. Но веселую студенческую жизнь и бескорыстную «билетную мафию» я всегда вспоминаю с теплотой и ностальгией.