Юлька права, думала Оля, подъезжая к дому. Мне нельзя раскисать. Я должна все выдержать ради своей цели. Надо побыстрее закончить работу над диссертацией. Надо защититься до того, как наступит срок, — если он наступит. Надо работать день и ночь и ни о чем больше не думать.
— Оленька! — обрадовалась мать. — Приехала! Раздевайся скорее да садись обедать. Все горячее.
— Как отдохнула? По своей работе не соскучилась? — Дмитрий Иванович, Олин отец, ревниво следил за ее успехами. — Новые идеи не появились?
— Соскучилась, конечно. И идеи появились. Мне никто не звонил?
— Утром шеф звонил. Просил, как только приедешь, связаться с ним.
Что там приключилось? Оля взяла трубку.
— Борис Матвеевич, добрый день! Это Туржанская. Вы просили позвонить.
— Олюшка! — услышала она обрадованный голос шефа. — С приездом! Как отдохнула?
— Спасибо, хорошо. Я нужна?
— Тут, понимаешь, проблема небольшая появилась. ВАК теперь требует, чтобы в диссертациях непременно было показано прикладное значение работы. Где ее можно применить. Дикость, конечно, — но ничего не поделаешь. Надо обсудить.
Прикладное значение! “Кому нужны твои уравнения?” — спросил Он. Как она Ему ответила: “Я не прикладник”. Серго, как я хочу к тебе!
Что ж, придется стать прикладником. Ничего, она справится.
— Когда подойти? — спросила Оля. — Я хоть сейчас.
— Нет, сейчас уже поздно, я ухожу. Приходи завтра к одиннадцати.
— Могу и пораньше.
— Раньше не надо — у меня лекция. Да, вот еще что. Я уезжаю на конференцию на две недели. Прочтешь за меня лекции?
— Конечно. Езжайте, не беспокойтесь.
Вообще-то аспиранты не имели права читать лекции: им дозволялось проводить только лабораторные и практические занятия. Но член-корреспондент Академии наук Борис Матвеевич Воронов, называвший Олю не иначе, как "самая светлая голова в институте", добился для нее такого права в порядке исключения.
— Я требую собрать комиссию! — шумел он. — Или Ученый совет! Я до министра дойду! Эта девушка — готовый лектор! Получше некоторых наших доцентов.
Ректор решил с ним не связываться — все-таки член-корр — и разрешил.
Оля очень добросовестно готовилась к лекциям: составляла подробный план, обдумывала, как получше объяснить трудные места, чтобы всем студентам было понятно, даже самым слабым.
Шеф, посетив пару раз ее лекции, махнул рукой и перестал ими интересоваться.
— Она им все, как по полочкам, раскладывает, — заметил он коллегам. — Даже я так не могу.
Однажды к ней на лекцию явился сам ректор. Неизвестно, что он сказал, но после его посещения даже самые непримиримые ее недруги замолчали. Оле был дан зеленый свет.
И студенты ее любили. Они быстро привыкли, что эта тоненькая девушка, внешне ничем не отличимая от них самих, часто заменяет на лекциях самого БМВ — так они прозвали Воронова. Она не считала за труд объяснить несколько раз непонятные места, помогала решать задачи. К ней можно было обратиться перед экзаменом — она охотно консультировала всех без исключения.
Работа над диссертацией стала для Оли спасением. Она ушла в нее с головой.
— Я должна спешить, — говорила себе девушка, — ведь мало довести дело до ума. Еще столько возни с авторефератом, отзывами, оппонентами. Кому все это нужно? Неужели нельзя опубликовать тезисы и чтобы в ВАКе ознакомились с ними и с диссертацией? Кому нужна вся эта околонаучная возня? Сколько сил и времени надо на нее ухлопать!
