Одна моя коллега не так давно упрекнула меня в том, что увлечение зарубежной культурой и литературой плохо сказывается на морально облике учеников. Им-де надо прививать любовь к Родине, а то, что делаю я — едва ли не подрывная деятельность. Вот она — преподаватель с сорокалетним стажем и за это время смогла заложить традиции... Традиции — это, безусловно, прекрасно, только единственное, чего можно добиться таким преподаванием — это ненависть к родной литературе.
Школьная программа в целом логична, но что можно ответить семикласснику на вопрос, зачем они проходят такие скучные вещи как баллады Жуковского или «Повесть о Петре и Февронии Муромских». Что ответит правильный учитель? Что эти произведения учат нас любит Родину, например. Что отвечаю я? Что мы изучаем литературную традицию, чтобы лучше понимать более интересные книги.
Самая большая проблема преподавания литературы в школе — это то, что учителя [почти] не проводят параллели с современностью. Авторы предстают не как живые люди, а как галерея очень пыльных портретов. Ими нужно восхищаться, но вот за что? Потому что они — классики?
Произведения, которые даны в учебниках, писались в лучшем случае 100 лет назад, за это время сменилось несколько поколений и далеко не все понимают конфликты прошлых лет. Например, чтобы понять, в чем суть в повести «Станционный смотритель», пришлось устроить целый экскурс в историю, рассказав, что в 19 веке были другие нравы. Что «до свадьбы ни-ни», а, «прокатившись с гусаром», замуж не выйдешь. Кроме того, женщины не жили самостоятельно, а главным их занятием было ведение домашнего хозяйства.
Скажете, что подобные сведения давать детям рано? Но как заставить их сочувствовать персонажам, если они их банально не понимают?
Вот Пушкин. «Солнце русской поэзии...» Но что детям до этой фразы, которая стала синонимом имени великого поэта? (Точнее, это называется перифраз, но кто сегодня помнит, что такое перифраз?) Впервые она прозвучала журнале «Литературные прибавления к Русскому инвалиду» в заметке, посвященной смерти поэта. Заметку воспринял в штыки тогдашний министр народного просвещения. Издателя журнала (и предположительно автора заметки) Андрея Краевского вызвал к себе на ковер председатель цензурного комитета и отчитал его за самоуправство.
Продолжим о Пушкине. Его называют великим, потому что его портрет есть в учебнике литературы, а в учебнике литературы он есть, потому что он великий. Замкнутый круг на грани абсурда. Попытки осовременить Шекспира были более-менее удачными, Ди Каприо в роли Ромео смотрится весьма мило. Опыты с хоррор-адаптацией Гоголя нельзя назвать удачными, но они, как минимум, интересны. А вот Пушкина нужно любить просто потому что. Конечно, его очень любят питерские рокеры (как, например, Шевчук) и некоторые рэперы (потому что Александр Сергеевич в их понимании — нигга), но это все нельзя назвать полноценной попыткой переосмысления.
То, что Пушкин реально крут, понимают очень немногие. Как правило, все они — студенты или выпускники филфака. Лично я на уроках детям говорил, что мы должны быть благодарны ему потому, что именно он научил русскую литературу говорить человеческим, а не пафосно-возвышенным (в стиле Ломоносова и Державина) языком.
Я считаю, что для того, чтобы дети не заскучали, изучая русских классиков, нужно отойти от традиционных методик. Например, вместо бессмысленной биографии можно провести урок по теме «Почему Пушкин/Гоголь/Лермонтов/Некрасов — это круто?». Это заставит думать не только детей, но и преподавателей. Не нужно стесняться делать отсылки к современной культуре: к фильмам, музыке, к компьютерным играм.
Например, кто скажет почему в фильме «Трон: Наследие» у одного из героев в библиотеке особое место занимают Толстой и Достоевский? Как ни парадоксально, именно они одни из немногих писателей, которых знают за рубежом. В это число также можно внести Набокова (хоть он и не вполне русский), Солженицына и Шолохова (как лауреатов Нобелевской премии).
Едва ли я сейчас рассказываю что-то принципиально новое. Часто в сети встречаются публикации относительно того, что единственное, чему учат в школе на уроках литературы — ненавидеть ее. Я не могу согласиться, что современная программа — полный отстой. Однако в ее основе лежат традиции преподавания, заложенные еще в начале 20 века. Тогда не было интернета, поэтому чтение считалось самым обычным досугом людей всех возрастов и социальных слоев.
Моя бабушка рассказывала, что ее сверстники учились с охотой и усердием, не свойственным современным детям. У них была четкая мотивация - «учиться, чтобы выйти в люди». Но бабушка родилась в простой крестьянской семье и с раннего возраста помогала родителям в поле, а современные дети в большинстве не знают, что такое голод и бедность. Им не приходилось довольствоваться скудным завтраком из хлеба с молоком и носить перешитые платья (или штаны) старших братьев. Это ни в коем случае не укор молодому поколению, но подход к преподаванию у таких детей должен отличаться от тех, что жили почти век назад.